Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Но у страницы Пионовой была куча друзей, альбомы пестрели фотками в компаниях, в кафе и на природе, даже, кажется, в каком-то клубешнике.

Вот те раз.

Нельзя ей писать там! Увидит Пашкин убогий акк и всё поймёт, а тогда не придёт вообще. Значит, высматривать около входа в парк. Нужно, получается, пораньше приехать.

И самое главное: откуда-то взять деньги на кофе! Девки ведь любят заковыристый кофе, который стоит, как вся Пашкина жизнь.

Боже, где же ему взять столько денег? На первое настоящее свидание ни в коем случае нельзя жмотиться. А у него девять рублей. Вот засада!

Пашка помчался домой, позабыв о приложении и пятистах баллах. Такое событие, может, раз в году бывает!

Родаков не было. Пашка прошёлся по мамкиным сумкам и всем карманам верхней одежды: но он же сам оттуда раньше всё и выгреб под завязку.

Проверил зимние куртки (еле выцарапал в заставленном хламом шкафу, который припёрли в его комнату). Собрал мелочью двести сорок три рублика.

Ну трындец. И чё делать?

В отчаянье Пашка засунул свой нос даже в коробку из-под фена, в которой родители держали сбережения. Но там лежали только три пятитысячные купюры. Заметят сто пудов, и как бы уже не сегодня же вечером. Сдерут с Пашки три шкуры, и не видать ему больше ни копейки от предков никогда. Нельзя брать.

По всему выходило, что придётся или мириться с Толиком, или терять Пионову навсегда.

Встретиться Толик согласился. Это вдохновило. Не хватало ещё за ним бегать, как за бабой.

Впрочем, за бабами Пашка никогда не бегал. Боялся.

Он и сейчас боялся люто, хотя не хотел признаваться в этом себе. Может, и хорошо, что надо на финансирование проекта отвлекаться. Не то бы он все мозги себе вынес до вечера.

Толик ждал за гаражами. В отличие от Пашки, Толик регулярно курил, потому что у него водились деньги. Жмотом Толик не был.

Вот и сейчас протянул экс-другу пачку и зажигалку дал.

– Ну чё там твой кот? Ещё подчинён искусственному интеллекту? – осведомился Толик, когда Пашка прикурил и вернул зажигалку.

О приложухе сейчас думалось с трудом, но заблокировать её всё равно не хотелось. Хрен бы он подошёл сам к такой, как Пионова. Потому болтать с Толиком рядом с телефоном поостерёгся.

– Ладно тебе, прикольная шутейка! – обронил Пашка затягиваясь. – Прежний Толик бы её оценил.

– Прежний Толик на каникулах с другом тусил, и друг его не стыдился, – парировал Толик новый и прищурился.

Пашка выдвинул нижнюю челюсть вперёд. В горле першило: курил он редко, а когда с Толиком не общался, так и вообще не курил.

– Теперь-то накрылся Славкин канал, свобода, брат, – проговорил Пашка.

– То-то и оно, – не оттаял Толик. – Уровень моей хреновости подупал, так ты и прибежал сразу?

– Меня тоже во «Фриков…» зафигачили, если ты не в курсе! – огрызнулся Пашка. И чуть не добавил, что, правда, с монтажом. А обидчивого Толика выложили в оригинале, как и было. Так что нечего тут морду воротить.

– Гнида ты, Пашок, вот что, – выдал Толик. – Но сейчас такое время, что надо кучковаться и вырабатывать стратегию поведения. А кучковаться мне, кроме тебя, особо не с кем.

Если бы Пашке не нужны были деньги, он бы за «гниду» точно нехило так навалял! Ишь, кучкователь хренов! Кто, как ни Пашка, вообще устроил всем эти «времена»! А этому лишь бы нажиться на чужом героизме.

– Я вот чё думаю, – продолжал Толик. – Шайка Марципана долго без головы ходить не будет. Кто-то живо в лидеры полезет. А чтобы авторитет завоевать, творить начнёт что похлеще всего прошлого.

– Ну? – лаконично обронил Пашка, всё ещё от «гниды» не отошедший.

– Высмеять надо лидера, вот что. А потом и следующего. Развалить это кодло.

– Это как, интересно? – снова затянулся Пашка. – Что-то ты борзый стал, прям не узнать.

– Заманало ходить в отребье. Тебя, думаю, тоже.

– Допустим. И как ты намылился лидеров высмеивать?

– Тут вся штука в том, что они пока неуверенные все, – доверительно и со значением объявил Толик. – И им страшно. Почти как нам, я тебе говорю. Потому что они по жизни в рот Марципану заглядывали, и на том весь их авторитет держался. А теперь отчалил атаман. Если кто власть возьмёт и во главе встанет, – хана нам, всё, как раньше пойдёт.

– Ну так и чё ты предлагаешь? – раздавил окурок Пашка.

– Ржать, – внушительно сказал Толик. – Чё б ни вытворяли, ржать, даже если бить будут. Над подражательством ржать, над идеями, над воплощением. Я тебе говорю, другие шакалы подхватят – потому что сами в вожаки хотят, и сейчас не будет у них никакой взаимоподдержки, одна грызня. И надо с другими париями потолковать сегодня, предупредить.

– С кем? – не понял Пашка.

– Ну ты, блин… – сплюнул Толик. – С теми, кого пиздят: так понятнее?

– Прям вижу, как Лебедев ржёт над кем-то в классе.

– А вот надо стиснуть зубы и ржать, – посуровел Толик. – В этом одно спасение. С Лебедевым я сам поговорю. А ты возьми на себя Маркина и Завихренникова.

– Какое-то распределение у тебя интересное, – скривился Пашка, которому уже позарез надо было к вопросу займа переходить: вдруг не даст и что ещё думать придётся.

– Потому что я, кроме того, с девками пошепчусь, – весомо сказал Толик. – Бабский смех – он самый обидный и унизительный.

– С тебя и начнут, – не сдержался Пашка. – Слушай, дело есть. Можешь косарь стрельнуть?

– Нехило. Это на что?

– Предки жмутся, ремонт затеяли. Нужно, короче. Выручишь?

– А ты ко мне не из-за косаря, случайно, пошёл? – недобро сощурился Толик.

У Пашки нутро знакомо скрутило в жгут. Пошлёт сейчас. Надо выруливать.

– Дурак ты, Толик! Всё деньгами меряешь. Я первым делом ещё в понедельник побазарить хотел, а тебе для мира понадобилось, чтобы Марципана вытурили.

– Ладно, не кипятись. Будет тебе косарь, на карту кину. Только чтобы через месяц вернул, максимум! – строго предупредил приятель. – Я так-то не благотворительный фонд.

– Как штык! – поклялся Пашка.

– И нормально донеси Маркину и Завихренникову, что делать. А то