Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

«Насмотрелся Толик конспирологического кино», – думал Пашка, стремительно приближаясь к парку. Было уже начало шестого, а писать Пионовой со своего обоссаного аккаунта ни в коем случае нельзя.

Кишки, как завязались за гаражами, так в норму и не вернулись. Потому что было это первое Пашкино свидание. Может, и этой розу купить? Не, дорого, на кофе не хватит. Надо же и себе что-то взять, для приличия. А ну как вторую порцию попросит или пирожное какое? Тогда и себе надо будет брать. Тут-то косарь и выйдет с нынешними-то ценами в жральнях.

«Если не придёт Пионова, обратно отправлю бабки. И так хрен пойми, как их возвращать», – думал Пашка, а сердце подленько так сжималось. Может ведь не прийти, ещё как! Даже наверняка почти.

Но она пришла. Больше того, уже была там. Сидела на фонтане, к тому же ела пломбир на палочке. Да так, что у Пашки томительно в штанах зашевелилось. Он даже сглотнул и помедлил, но Пионова его приметила.

– Приветики! – улыбнулась она без признаков издёвки. – А у меня тут йога проходит, но мы сегодня раньше закончили. Пойдём за кофе? Знаю классное место.

– Ни в чём себе не отказывай, – пошутил Пашка, мучительно надеясь, что ему хватит Толикова косаря, исправно поступившего на карту.

Направилась она, к полному Пашкиному ужасу, в пафосную хипстерскую кафеху, открытую недавно неподалёку от парка. И взяла там какой-то навороченный лавандовый раф на миндальном молоке и с корицей за двести пятьдесят рублей. Но зато отказалась от сладкого, сказала, что лучше прогуляться. Пашка чуть воспрянул и живо наметил гулять в сторону от жуткой кафехи, куда-то лучше вглубь парка. Себе пришлось взять американо, это было самым дешёвым. Лучше только чай, но как-то не солидно.

– Ну что? – спросила Пионова, когда они прошлись уже метров на сто. – Как думаешь, пора?

– Что – пора? – опасливо уточнил Пашка.

– Представиться. Я, например, Люся, но это ты, скорее всего, знаешь.

– Павел, – выдохнул Пашка, и в горле у него пересохло. А кофе, зараза горячая, только язык обжёг.

– И чем же, Павел, привлекла я ваше молчаливое внимание? – поддразнила Пионова.

Он и правда не находил о чём сказать: уже трижды набрал в грудь воздуха, чтобы начать про фильм, песню и даже, прости господи, хорошую погоду, но всякий раз не решался.

– Ты… очень симпотная, – выдавил Пашка и впился взглядом в размалёванную крышку кофейного стаканчика.

– Приятно, – похвалила Пионова. – Ты тоже ничего так. И глаза красивые.

Пашка вскинул на неё свои красивые глаза почти что в испуге – девки ему никогда комплиментов не говорили. Вообще никто не говорил, если уж на то пошло.

– Ты, Павел, не очень общительный, я смотрю? – не сдержалась Пионова.

Он хмыкнул и хлебнул кофе.

– Вы где были, когда вчера задымило? – пришла на помощь она. – У нас все капец как перепугались. Я вообще думала, что бомба.

– Так это ж у нас в классе! – обрадовался теме Пашка. – Прямо на уроке литературы!

– Серьёзно? Ты из 10-го «Г», да? – уточнила она, и Пашка понял, что теперь все знают о существовании его класса в природе школы.

– Точняк! – просиял он. – Мы тоже все пересрались.

– И у вас мальчика исключили в итоге, да? – чуть поморщилась на «пересерании» Пионова, и Пашка понял, что базар надо фильтровать. – Я даже не знала, что в наше время исключают из школы.

– Это грубое нарушение устава школы, за такое могут ваще административку дать! – процитировал младший Соколов речь директрисы и классухи. – А он хулиган был. Только ему раньше всё с рук сходило постоянно.

– Ну тогда и поделом. У нашей географички от ужаса сердце прихватило, так что «скорую» вызывали потом. А вот мне повезло.

– Это как?

– Я параграф не читала, и меня как раз спросили, – засмеялась она. – И тут перст божий, вавилонское столпотворение. Папа говорит, они в седьмом классе такую же бомбочку-вонючку в школе взрывали. Но у них никого не отчислили, только двоек наставили по поведению. А твои что?

– Кто – мои?

– Родители что сказали?

– Да они не в курсе, – пожал плечами Пашка. – Это ж не я натворил, а Слава Марципанников. Откуда им знать?

– А ты что, сам не рассказал? – удивилась Пионова. – Такое событие, нетривиальное!

– У нас ремонт. Не до событий.

– Сочувствую. У нас ремонт года три тянулся, так себе развлечение. На всякий случай спрошу: у тебя, Павел, девушки нет? – вдруг выдала Пионова.

– Нет, конечно! – чуть не отшатнулся Пашка, и она засмеялась.

– Тогда давай завтра в бадминтон после школы поиграем? Умеешь?

– Конечно! – соврал он.

– Я на днях с парнем рассталась, – уведомила Пионова. – Теперь играть не с кем, подружки все вспотеть боятся. Ты не боишься вспотеть, молчаливый Павел?

– Буду потеть! – выпалил Пашка, и сам себя возненавидел.

– Ну и здорово. Ты чем вообще увлекаешься?

– Да… ну… так, по-разному…

В общем, за следующие три с половиной часа, то и дело вставляя дурацкое мычание, Пашка узнал, что Люся Пионова живёт с родителями, которые четыре года назад купили квартиру поближе к центру, но школу Люся менять отказалась, что нет у неё братьев с сёстрами (везучая!), что занимается она йогой, долго каталась на роликах, но надоело, хочет летом в поход с рюкзаками и ночёвками в палатке, ненавидит макаронные изделия и призирает кетчуп, очень любит морепродукты, прочитала несколько сотен книг и почти не смотрит телевизор. На Пашкино счастье, поддерживать диалог с мычащими бессвязно собеседниками Пионова тоже умела.

Они истоптали весь парк, а потом двинули к автовокзалу пешком. В районе подземного перехода Пашка уже едва волочил ноги, а вот Пионова оказалась к таким кроссам привычной.

А на прощание она Пашку поцеловала! В щёку, конечно, но так запросто, будто это вообще норма – красивой девчонке Пашку в щёку целовать!

Он так обалдел, что ещё потом минут пять стоял как вкопанный, пока не испугался, что у Пионовой на эту сторону окна выходят, и она его ступор заметит.

Домой ехал на маршрутке, благо они ещё ходили. Ноги гудели. В голове