"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Нормуль. С наступающим.

— Ага…

— Как там? Солнце, воздух и вода наши лучшие друзья?

— Да, — бросила она. — Что, отказался в «Пафос» идти с этой профурсеткой?

— С какой профурсеткой? — хмыкнул я.

— Да ладно. Будешь Лилю́шку защищать?

— Лилю́шку?

— Рифму сам подберёшь или помочь? Ладно, молодец, что не пошёл с ней.

— Почему?

— Ой, не надо эти почему, — сказала она чуть раздражённо. — Короче, завтра жду у себя. Будет спокойно и достойно. Люди все серьёзные, не как на дне рождения.

— На Мальдивы не полечу, — хмыкнул я.

— Да я в Москве уже, в Москве. Вернулась. Долго что ли? Села на самолёт и прилетела.

— Понятно. Ну, с приездом. Я не смогу. У меня планы. Или тебе от меня что-то надо?

— Что значит что-то надо? — вздёрнулась она. — Надо, чтобы ты приехал.

— А цель-то какая? — уточнил я.

— Что за цель ещё? Без цели! Новый год!

— Не, не могу. У меня планы.

— Ты чё, дурак, Краснов? Приезжай. Сюда. Тебя невеста выписывает.

— Допустим, невеста несостоявшаяся. А по факту, какая-то очень дальняя знакомая.

— Ты заколебал меня! Ты слышишь, я говорю, приезжай! Я в Москву вернулась!

— Ну, молодец, что вернулась, — ответил я. — Москва столица. Я-то причём?

— Ты угораешь?

— Нет, говорю совершенно серьёзно.

— Ясно, — резко ответила она и отключилась.

Хорошо, если ясно. А то ясности-то нам и не хватает в последнее время. Я глянул на часы и подкинул дровишек в топку. Вскоре показался знакомый поворот. Я свернул с шоссе и поехал по укатанному снегу. Впереди замаячил забор Садыковской дачи. Дорожка была свежерасчищенной.

Я подъехал и поставил машину перед воротами, нажал кнопку звонка. Щёлкнул замок, я толкнул калитку и зашёл во двор.

— Иди сюда! — крикнул с крыльца Садык. — Проходи!

Я зашагал к дому.

— С наступающим, Владимир Кажимович.

— И тебя, — недовольно ответил он. — По тому же месту. Заходи.

В доме было тепло.

— Вы извините, я без гостинцев. Чердынцев меня буквально врасплох поймал.

— Ничего, перебьёмся. Клади на стул куртку свою. Тапки обувай, пол холодный ещё. Не прогрелся дом.

На столе стояли коньяк, закуски.

— Что смотришь, голодный? Садись. Налетай.

— Нет, не голодный. Чердынцева ждать не будем?

— Подождём, уже подъезжает, звонил только что.

Я кивнул.

— Вот, что я скажу, — кивнул он. — Думаю, пора заканчивать жопой крутить и в игрушки играть.

— Я вроде ни того, ни другого не практикую. Или… вы про кого?

Садыков положил мне на тарелку бутерброд с копчёным лососем и чем-то белым. — Это козий сыр, ешь, вкусно.

— Спасибо.

У меня снова зазвонил телефон.

— Прям, как телефонная станция сегодня… — покачал я головой. — Кремль.

— Отвечать не будешь?

— Не буду, потом перезвоню. Вы важнее.

— Кто там? Ну-ка. Покажи.

— Ширяй, — сказал я, глянув на экран.

— Ну, ответь.

— Я не буду ему сейчас отвечать.

— Отвечай, отвечай, — кивнул он. — На громкую поставь. Отвечай, говорят тебе!

Я пожал плечами.

— Здравствуйте, Глеб Витальевич, — сказал я, нажимая на кнопку. — С наступающим. Как дела у вас?

— Ты там охерел, Краснов?

— В смысле? Нет, вроде.

— В смысле? В коромысле! Ты думаешь, тигра за усы дёргать весело и смешно, да?

— Нет, я вообще про это не думал никогда, — ответил я.

— Ну-ну, поёрничай ещё. Завтра, жду тебя в офисе! С самого утра! В Москве, ты понял меня⁈

— Завтра не смогу, Глеб Витальевич, при всём уважении.

— Сможешь, — уверенно ответил он. — Жить захочешь — сможешь…

6. С наступающим

Повисла пауза. Садык смотрел на меня с удивлением, высоко подняв свои тоненькие брови-ниточки. В моём детстве женщины мечтали о таких и мучили себя рейсфедерами и пинцетами, добиваясь совершенства. Сейчас тоже мучают, правда цели ставят другие — широкие и ровные, как нарисованные. Я представил Садыка с такими. Хмыкнул.

— Жить-то я хочу, Глеб Витальевич, — сказал я после долгого молчания. — Только качество жизни тоже играет роль. Я только прилетел вообще-то. И у меня всё-таки друзья, родственники, понимаете? Новый год, неудобно немного.

— Неудобно, когда дети соседские на тебя похожи! — отрезал Ширяй.

Я снова хмыкнул.

— Я под твоих родственников подстраиваться не собираюсь. У тебя сейчас только один родственник, и ты знаешь, кто это. Это я! Все остальные в расчёт не принимаются.

Давай, давай, соглашайся, показал мне Садык знаками.

— Понял, Глеб Витальевич, — сказал я. — Вы прямо, как Трамп.

Садык покрутил пальцем у виска.

— Алло, вы меня слышите?

— Ты не наглей, а то я тебе и Трампа и Меланию устрою. В общем, билет придёт на телефон. Завтра из аэропорта — сразу ко мне. Я пошлю машину.

— Что-то голос у вас странный… — заметил я. — Всё нормально у вас?

Голос действительно звучал без обычной энергии, и даже злился Ширяй как-то без огонька. Ну, а что за удовольствие от общения с врагом, если он даже гавкнуть как следует не может? Так, чепуха сплошная…

— В общем, я всё сказал, — резюмировал Ширяй и отключился.

Зашёл Чердынцев.

— Ничего не пропустил? — спросил он, глядя на наши хмурые лица.

— Я вот думаю, — сказал я, пожимая его протянутую руку, — а зачем нам Ширяй? «РФПК» раздербанить не удалось. Он что делал, то и делает. Крышует притоны, отвратительные, между прочим, места, где люди реально страдают и мучаются. Зачем он вам нужен? Сажать за то что он Ширяй, вы его не хотите. А он творит всё, что угодно. Варвара пропала? Пропала. И сдаётся мне, что она уже и не найдётся никогда. Живая она могла бы опротестовать сделку. А нет Варвары, и протестовать некому.

— Сделку мы и сами можем опротестовать, — сказал Садык.

Я рукой махнул и усмехнулся.

— Смысл?

— Смысл? Сначала объясни где смысл в твоих собственных словах?

— Пожалуйста, — кивнул я. — Считаю, что надо валить Ширяя и всё. Хватит ему небо коптить.

Я так не считал, на самом деле. Я бы хотел, чтобы его законопатили в темницу. Чтобы и ему, и