Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

С Рори остался лишь Лонваль да королевский лекарь. Он осторожно разрезал рубашку на спине Рори, промыл раны и смазал их чем-то пахучим, от чего Рори шипел и извивался на кровати не хуже змеи. И только тогда Лонваль выбрался из своего угла и уселся с ногами возле брата.

– Уходи, – прошипел Рори.

В этот раз Лонваль совсем не обиделся на него. Он знал, что Рори ужасно больно, поэтому он злится.

– Я не уйду. Я же твой брат. Вдруг тебе что-то понадобится, вода или лекарство?

И тут Рори разрыдался. Во время порки он не проронил ни единой слезы, но сейчас они серебристыми ручейками стекали по его щекам, а плечи сотрясались от рыданий. Лонваль никогда раньше не видел брата плачущим, поэтому вначале растерялся. А потом, по наитию детской души, принялся молча гладить его по встрёпанным волосам. Понемногу рыдания стихли, Рори успокоился.

– Не вздумай болтать об этом, слышишь!

Тон брата уже не был злобным или угрожающим. И Лонваль кивнул, соглашаясь.

Теперь у казначея не было дел в совете при короле: его отстранили, прикрываясь заботой об отдыхе и здоровье. Поэтому с утра он явился в детскую, чтобы проведать детей и узнать о самочувствии Рори.

Его сыновья, которые раньше то и дело ссорились и дрались, безмятежно спали на одной подушке, и их растрёпанные вихры перемешались в беспорядке. Арлан тихонько присел на один из стульев, дожидаясь пробуждения мальчиков. Как жаль, что их мать этого не видит!

Впрочем, это можно исправить.

Арлан Колле встал, стараясь двигаться бесшумно, и вышел в коридор, кликнул слуг и отдал несколько распоряжений. Теперь малыш Лонваль каждый день сможет видеть маму.

Когда слуги сняли портрет со стены и унесли в детскую, казначей внимательно осмотрел пятно на стене, образовавшееся под картиной. “Надо занавесить его ковром или гобеленом”, – подумал Арлан, машинально проводя по стене ладонью. Вдруг один из камней под его рукой провалился, открывая тёмное углубление. Арлан с недоумением поглядел туда. Внутри лежало что-то светлое. Казначей осторожно сунул руку внутрь и вытащил пожелтевшие листы бумаги, сшитые в тетрадь. Листы были исписаны знакомым аккуратным почерком. Почерком его покойной жены.

День прошёл шумно и сумбурно. Дети радовались портрету матери и, кажется, вовсе перестали ссориться. Рори с его неуёмным нравом попытался выбраться из постели, чтобы помочь слугам подержать портрет, но с жалобным стоном рухнул обратно. Малыш Лонваль метался между братом и портретом матери, мешая слугам и создавая лишнюю суету.

Арлан глядел на это со сдержанной улыбкой. Как только Рори станет лучше, обоим мальчикам придётся засесть за учёбу. Им и впрямь не следует бегать по замку. Скоро он, Арлан, совсем состарится, и детям следует крепко стоять на ногах и, возможно, занять пост своего отца. Пора им взрослеть.

Сам казначей с нетерпением ждал вечера, чтобы посмотреть, что за дневники вела его жена.

Этот день у короля не задался. Ни он, ни его советники не могли договориться о суммах, которые полагалось выделить на ремонт и укрепление королевского замка. Кто-то принёс прошение от городских купцов об улучшении дорог вокруг столицы. Тут же явилась королева Аделисия и потребовала выделить больше денег на содержание её приближённых. И, конечно же, на обучение юного наследника! Каждый кричал и спорил до хрипоты, не желая слушать остальных.

Позже на совет явились гномы – посланники торгового дома Андебрингеров, набиравшего силу и влияние день ото дня, и напомнили об уплате долга и процентов по нему. Витерий принял от них бумаги и, увидев цифры, просто разогнал к свинячьим демонам всех советников. Последней уходила Аделисия. Она хотела хлопнуть дверью, но тяжёлую створку заклинило, и королева в бешенстве пнула её ногой.

– Очень по-королевски, – пробормотал Витерий.

Как со всем этим справлялся дар Арлан? Откуда взять столько денег? Король просто не мог отменить собственное распоряжение о временном отстранении казначея, чтобы, как он считал, не уронить своего достоинства. Ведь король не может ошибаться!

Аделисия в это время беседовала с сыном.

– Впредь даже не приближайся к мальчишкам из семьи Колле! Это будущие преступники!

– Нет, матушка, мы просто немного повздорили, – вяло возражал Алгас.

– Повздорили?! Да они оскорбили корону! Это предатели! Ни один человек в мире не смеет коснуться тебя!

Алгас молчал. Он знал, что спорить с матерью бесполезно, но ему не хотелось лишаться весёлых товарищей для игр.

– Я знаю, что делать, – внезапный весёлый тон матери не внушал доверия. – Отправим тебя учиться на юг. Там мой брат, Квирк, позаботится о том, чтобы ты умел защитить себя. Там научат всему, что должен знать и уметь мужчина, будущий король.

Алгасу не хотелось ехать на юг.

– Я могу учиться всему этому, глядя на отца, – буркнул он.

Аделисия тонко усмехнулась и понизила голос.

– Твой отец слаб, – прошептала она, – посмотри, сколько предателей и негодяев всех мастей кормится при его дворе. Замок нужно очистить от них! Я помогу, сынок, ты не останешься один, тебе не придётся доверять разным проходимцам.

Алгас слушал и задумчиво кивал. После рассказов матери юг и город Меркаль представлялся не гнездом разбойников, а весёлым местом, полным солнечного света и музыки. Отцовский замок с его каменными стенами, кое-где поросшими мхом, холодными коридорами и вечными сквозняками теперь казался унылым и скучным.

Аделисия написала очередное письмо на родину, и теперь Алгас с интересом ждал ответа.

Арлан Колле внимательно вглядывался в строчки, которые выводила его жена. При её жизни он даже не замечал, насколько она внимательно и чутко подмечает всё, что происходит вокруг неё. Он помнил, что она, ещё не будучи замужем, ездила на юг, в Меркаль, в составе королевского посольства. С удивлением казначей читал о том, как вела себя Аделисия во время своего путешествия в Глорк. Теперь он понял, почему королева возненавидела дроу-наёмника Рэйшена. Он с насмешкой отверг её заигрывания! И даже тот факт, что Рэйшен спас жизнь и честь будущей королевы, не смягчил её оскорблённого сердца. Вот отчего Аделисия подговорила короля вышвырнуть Рэйшена за непочтительность! А Витерий был только рад избавиться от неугодного, да ещё и денег пожалел.

Чтение дневника заняло у казначея не один вечер. Арлан читал по ночам, когда замок замирал, а днём, пользуясь своим отстранением, сам брался за обучение мальчиков. Те ворчали – уроков прибавилось, да и отец стал строже. Но даже их ворчание звучало иначе: