В холод - Нелл Уайт-Смит

ближе я становилась к другой части гондолы. Яснее и яснее я видела, что за прием для теплоизоляции использовала хозяйка Нейнарр. Она не казнила рулевого, повесив. Просто он сорвался ниже в бурю, выпав из ряда других трупов, повешенных кто за шею, кто за руки. Вместе они образовали собой стену от ветра. Хоть какое-то укрытие.

Нужно признать, это тоже теплоизоляция.

Пора вылезать из ящика. Я готова.

Я схватилась за края гондолы, подтянулась, осторожно рассчитывая каждое свое движение, чтобы не дать о себе знать, не поднять шуму.

Справа от меня зазвонил хронометр. Шустрой беззвучной тенью метнулась от стены гондолы госпожа Нейнарр и одним точным движением вогнала мне в висок ледоруб. Затем, ничего не сказав, освободила оружие и столкнула тело в ледяную каменную бездну, не озаботившись узнать, в какой именно из этих моментов я умерла.

Упав вниз и переломав все кости, мое тело толкнуло небольшую жестяную кружку, из которой еще доносился не до конца выдохшийся запах белого игристого вина.

Глава 39

Рейхар

Пятый день экспедиции

Ледяные пустоши

Ясно

— Мастер, сюда! Сюда!

Даже если бы я не слышал крика Карьямм, я знал бы, куда мне идти, но оттого, что они с Фонтаном вернулись за мной, я чуть ли не впервые с момента крушения почувствовал облегчение. Ситуация, обещавшая мне верную смерть, разрешилась — и разрешилась благополучно, учитывая затруднение, появившееся у меня как раз в преддверии бури. Нам бесконечно повезло, и непогода быстро закончилась. Только поэтому я выжил.

Убрав палатку под клапан рюкзака, я направился на голос моей спутницы. Очень скоро она положила руки мне на плечи, показывая, что находится рядом, что я добрался до помощи.

— Что с вашими глазами?

— Они в полном порядке, но я потерял очки, когда готовил укрытие от непогоды. Получить ожоги от снега мне не хотелось бы.

Госпожа Карьямм заговорила сразу же, не делая пауз между репликами, но то ли завязанные глаза сделали меня чувствительнее, то ли эти бесконечные совещания в кабинетах высоких мастеров научили меня чувствовать, но я уловил облегчение и у нее в голосе, в дыхании. Облегчение оттого, что я потерял защитные очки. Почему?

— Почему вы не стали дожидаться нас в лагере, который я разбила для вас? Вам следовало лежать до того момента, пока мы не вернулись за вами! Возможно, вы и не чувствуете боль, но ваши ребра, хоть и без смещения, сломаны, дорога вас бы легко убила! Я же оставила записку, мы должны были…

— Я знаю. Вы поступили правильно, но… мне грозила смертельная опасность, ее вы не могли предвидеть. Никто не мог. Спасибо, что вернулись за мной.

Она ответила после небольшой паузы, чуть различимой задержки:

— Положите мне руку на плечо, я доведу вас до Фонтана, и мы продолжим путь к базовому лагерю. Мы установили световой маяк, оставили послание, но, пока мы ждали, Сестра Восхода так и не показалась. Наверное, мы пропустили ее? Наверное, госпожа Трайнтринн…

— Госпожа Трайнтринн принимает решения в соответствии с жесткими протоколами. Я думаю, что она отложила спасательную операцию из-за погоды, каким-то образом угадав бурю. Надеюсь, очень надеюсь, потому как иначе… у них тоже проблемы, и это последнее, с чем я хотел бы столкнуться, и… Госпожа Карьямм!

— …Да? — Я не увидел, но почувствовал, как она улыбнулась.

— Наверное, вы правы насчет мамонтов. Я стал думать, что они не только существовали здесь, но и до сих пор шагают, шагают в будущее.

Она никак не отреагировала на мои слова. Мне показалось, что они ей неприятны. Я еще не знал почему.

— Вот и Фонтан. — Она положила мою руку на корпус голема.

Впервые, коснувшись его корпуса вытянутыми руками, я со всей полнотой ощутил исходящую от него надежность. И впервые почувствовал усталость в той мере, в которой должен был ее ощущать. Забираясь в палатку вчера, я думал, что дорога моя окончена. Слепой и хромой, я лишился всяких шансов. Но Карьямм и Фонтан вернулись. Они вернулись за мной, и оставалось надеяться, что не в ущерб тем, кому нужнее помощь. Тем, кто зависит от нас.

Нам нужно идти.

— Да, и, господин Рейхар, я хотела спросить о вашем обучении в Лисьем Доле.

— Что именно, госпожа Карьямм?

— Кто был вашим наставником?

— Мастер Фейрар. Вы вряд ли хоть что-то слышали, он никогда не выставлял свою работу напоказ, он… — Я сделал шаг к Фонтану и замер.

Они не двигались ко мне навстречу. Карьямм и Фонтан, они не дошли до точки, где оказались бы на пути Сестры Восхода, и мы не знаем, пролетала она уже или нет… Они оставались здесь, и, пережидая бурю в палатке, без надежды на встречу с ними, я расположился ровно на том же самом расстоянии от них, как и когда выбрался из нее ранним утром и услышал голос госпожи Карьямм.

И она явно обрадовалась, когда поняла, что я, по сути, ослеп, потому как она не была плохим механоидом. Нет, я не назову ее для себя плохой, и она хотела бы спасти мне жизнь, но сложилось иначе. Мне жаль. Нам всем троим очень, нужно полагать, очень жаль, но поздно, ничего не попишешь.

Металлические нитки в моей одежде нагрелись, почувствовав близко испорченный самоцветный камень. Они ясно, недвусмысленно дали понять — мы нашли. Мы наткнулись случайно на собственную звезду Хрустального Ока. На Руку Отца. И господин Фейрар, мастер Фейрар, бывший моим начальником и силой своего влияния поставивший меня во главе этой экспедиции от имени Золотых Крон…

— Господин Фейрар, — услышал я за спиной холодный голос госпожи Карьямм, — высокий мастер «Северных Линий».

Я развернулся, собираясь встретить и отразить удар, но сделать ничего не успел. Я слишком замерз, слишком устал и не смог сопротивляться тренированной исследовательнице, бывшей здесь гораздо более дома, чем в любом городе мира.

Вовсе сознания я не потерял, но и не отразил нападения. Она связала меня быстро. В ходе всего повязка сбилась, и я, не имея возможности повернуть голову, уставшими от снега и вечных защитных очков глазами смотрел на голема. Фонтан не помогал. Ни ей, ни мне. Он стоял с отверстым шлемом, маленькие оконца были заменены на зеркала, а над ними установлена линза. Мы все это время несли с собой линзу. Изваянная из толстого, в несколько сантиметров стекла, она казалась безумно хрупкой здесь, в краю смерти и белых бурь.

Внутри голема горела обычная масляная лампа, превращенная закаленным стеклом в световой маяк, в