Рассвет русского царства. Книга 5 - Тимофей Грехов

— ЧТО ЗА НАХ.Й! Что тут вообще происходит? — выругался я. На моей памяти я ещё ни разу так не ругался, но такого глобального пиздеца, я просто ещё не встречал.

Ещё утром это была единая армия, готовая идти на врага внешнего. Прошло всего несколько часов, и теперь русские готовились резать русских.

— Дмитрий! — окликнул меня подоспевший Богдан. — Смотри!

Он указывал рукой в поле.

От основных сил Великого князя отделился десяток всадников и галопом направился в мою сторону. И почти одновременно, зеркально, от холма Ярослава тоже отделилась группа всадников.

Я оказался меж двух огней. В буквальном смысле.

Я стоял на месте, ожидая, их и правая рука сама легла на рукоять сабли.

Посланцы Ивана Васильевича прибыли первыми. Возглавлял их боярин Пронский… тот самый, что принёс весть о смерти Шуйских.

Он осадил коня в шаге от меня.

— Дворянин Строганов! — произнёс он, даже не поздоровавшись. — Великий князь требует тебя к себе. Немедленно!

— Что здесь, чёрт возьми, произошло? — игнорируя его приказной тон, спросил я.

— Княжич Бледный поднял мятеж! — выплюнул Пронский, брызгая слюной. — Он убил братьев Шуйских и во время бегства ранил нескольких воинов.

— Бред, — возразил я. — Не мог он.

— Бред⁈ — взвился Пронский. — Есть свидетели!

В этот момент к нам подлетела вторая группа. Во главе скакал незнакомый мне пожилой боярин в богатом доспехе, а по правую руку от него держался Семён.

Боярин посмотрел на меня тяжёлым, усталым взглядом.

— Ярослав Андреевич просит вас, Дмитрий Григорьевич, присоединиться к нему, — спокойным тоном произнёс он.

— Молчать! — заорал Пронский, поворачиваясь к ним. — Ты, пёс, смеешь говорить от имени головника*⁈

(В XV веке на Руси этот термин использовался в русском праве для обозначения убийцы.)

Тем временем Пронский снова развернулся ко мне, лицо его исказилось:

— ТЫ СМЕЕШЬ ПРОТИВИТЬСЯ ВОЛЕ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ, СТРОГАНОВ⁈ Твои люди там, в стане врага! Уж не заодно ли ты с ними⁈

— Не вопи, — холодно ответил я. Мой голос прозвучал тише, но было в нём что-то, что боярин поперхнулся воздухом. — Я стараюсь разобраться, что происходит, пока вы тут реки крови не пустили.

— Они предатели! — не унимался Пронский, тыча пальцем в сторону холма. — Они нарушили клятву верности и подняли оружие против Ивана Васильевича, помазанника Божьего! С ними не о чем разговаривать, их надо уничтожать!

Я махнул рукой, всем видом показывая: «Отвали». И перевел взгляд на своего десятника.

— Семён! — обратился я к нему. — Что происходит?

Семён, кажется, прекрасно понимал, в каком дерьме мы все оказались. Пронский открыл было рот, чтобы запретить ему говорить, но наткнулся на мой взгляд и промолчал.

— Меня там не было, Дмитрий Григорьевич, — начал отвечать Семён. Но все присутствующие, даже люди Пронского, невольно прислушались. — Но Ярослав Андреевич рассказал следующее.– Семён набрал в грудь воздуха. — Когда вы распрощались, и ты… господин, отправился к Великому князю, он поехал к Шуйским. Подъехав к шатру, он удивился тому, что стражи не было. Вообще никого. А изнутри раздался вскрик. Ярослав тут же вошёл внутрь…

Семён сделал паузу, сглотнув.

— Он увидел страшное. Василий Фёдорович и стражники уже лежали мёртвыми. А над Андреем Фёдоровичем стоял Глеб Ряполовский. И Ярослав видел, как Глеб перерезает ему горло.

По толпе всадников пробежал шепоток. Пронский побагровел ещё сильнее.

— Ложь! — выдохнул он.

Семён не обратил на него внимания, продолжил рассказ.

— Ярослав тут же бросился на него, чтобы остановить. Завязалась схватка. Но Глеб… он вывернулся, сбежал через разрез в задней стенке шатра. И выбежав к людям, начал кричать во всё горло, что именно Ярослав убил Шуйских. Что он застал княжича над телами. И что его надо срочно схватить.

— С твоих слов выходит, что это сделал Глеб! — перебил Пронский, не в силах больше сдерживаться. — Вот только Глеб говорит обратное! Он утверждает, что вошёл в шатёр, увидел Ярослава с окровавленным клинком над телом дяди. И что это он, Глеб, напал на убийцу, стараясь его обезоружить! И у него это вышло! Трость со скрытым клинком, которую нашли там же, в крови, яркое тому доказательство! Твоя работа, Строганов! Твой клинок убил воевод!

Семён выслушал боярина и спокойно ответил.

— То мне не ведомо, чья там трость и где она лежала. Я говорю только то, что сказал Ярослав Андреевич. А он клянётся крестом, что не убивал.

— Клятвы предателя ничего не стоят! — с брезгливым выражением на лице произнёс Пронский.

— Оставим этот вопрос на потом! — ответил я.

Я понимал, сейчас друг напротив друга стояло тридцать тысяч вооружённых воинов, готовых убивать. И это было страшно…

— Что было дальше? — спросил я, глядя на Семёна. — Как так получилось, что войско поделилось на два лагеря? Почему тысячи людей пошли за «убийцей», если всё так очевидно⁈

— Когда Глеб поднял крик, — начал отвечать на мой вопрос Семён, — к шатру сбежались все, кто был рядом. Ближники Шуйских, стража, просто зеваки. Они увидели тела Шуйских, услышали обвинение и пошли стеной. Ярослав пытался что-то сказать, руки поднимал… Но кто его слушал? На него уже с саблями попёрли. Ещё мгновение и насадили бы на пики прямо там, у входа. — Я представил эту картину, и она вполне вписывалась в ту обстановку. — Он понял, что словами тут не поможешь. И сделал единственное, что ему оставалось. Сиганул в седло первого попавшегося коня, сбил грудью какого-то ретивого воина, бегущего на него с копьём, и дал шпоры.

— Сбежал, как трус и пёс! — победно выкрикнул Пронский, сверля меня глазами. — Что и требовалось доказать! Невиновный от суда Божьего и княжеского не бегает!

Я проигнорировал его выпад.

— Куда он поскакал? — спросил я Семёна.

— К своему полку, — ответил десятник. — Те ещё лагерем встать толком не успели, даже шатры не разбили и Ярослав поднял их.

— И он привёл их… ко мне, — закончил я за него.

— Так всё и было, — кивнул Семён. — Они встали рядом с нашими, на холме. Позиция выгодная, ты сам выбирал.

Я мысленно выругался.

— «Спасибо, брат.