Не в этот раз. Книга 2 - Максим Владимов

ватрушку с творогом — тупо не допекли. Просто булка «без никто» оказалась привычной, как везде сейчас — воздушная, мягкая, пышная, в меру сладкая… Вот то, о чём всегда потом скучал.

Кое-как дожевав то, что жевалось, выстроил миски обратно на поднос, донёс до окошка для грязной посуды, малодушно порадовавшись, что там никого нет, и никто не увидит моего отношения к местной кормёжке. Перед выходом почувствовал на себе взгляд, обернулся — тётка с раздачи смотрит. На автомате кивнул, сказал губами «спасибо» — кивнула в ответ. Вот и ладно. Ни к чему мне сейчас выделяться.

На улице сразу же поймал порыв холодного ветра с пруда, задёргался, не попадая руками в рукава штормовки. Глянул на небо — ну да, тучи, ползут, скоро здесь будут. Как бы не ливануло, а мне ведь ещё чёрт-те сколько трёкать до грузовых ворот, через весь завод, считай… пожалуй, хватит на сегодня.

* * *

Дождь, резко хлынувший, как из ведра, всё-таки поймал меня на полдороге, но уже, к счастью, в седле, в городе, поэтому повезло сильно не намокнуть — спрятался под навесом, где раньше хранили дрова. И даже не успел отдышаться, как сквозь мокрые кусты, обрушивая на себя буквально водопады, с руганью проломились две смутно знакомые фигуры. Опознав Дюшу, я даже не удивился, но вот второй… Миха! Только левая рука была согнута в локте и подвязана косынкой на шею.

— Ух ты, какие люди! Откуда такой красивый? Что с рукой? — сыпнул вопросами я, здороваясь за руку с парнями.

— Не сошлись… по вопросу… — Миха явно хотел понтануться, но запамятовал.

— Богословскому? — пришёл ему на помощь я. — Или поспорили по поводу одежды?

— Да морду ему там набили деревенские, и всё, — хохотнул Дюша. — Какие там вопросы? Разве только закурить спросят, чтоб под первый удар рука в кармане была.

— Да много ты понимаешь! — заспорил Миха. — Я их там пятерых уложил, пока не толкнули! А потом упал неудачно…

Дюша криво усмехнулся, но ничего говорить не стал, а пошёл вдоль стены, полуоборачиваясь своими широкими плечами, чтоб не попадать под частую капель с крыши. Миха стал рассказывать мне про свою жизнь в колхозе, но я почти не слушал, пытаясь понять, надолго ли зарядил дождь. В конце доклада я всё же вычленил главное:

— Семьдесят рублей вышло!

— Это в месяц или за всё время?

— Шутишь? — зыркнул он на меня исподлобья. — За всё время, конечно.

Я так задумался, как бы объявить свой вердикт потактичнее, что с трудом удержал себя, чтоб не хлопнуть его по плечу правой рукой. По его, соответственно, левой — сломанной. Но мне не пришлось брать трудную роль на себя, вернулся Дюша с каким-то ящиком в руках, и уж он-то не стал деликатничать:

— Пахал за копейки два месяца, да ещё и руку сломали на дорожку, — беспощадно резюмировал он.

Они, видимо, это уже не раз между собой обсудили, потому что Миха не стал спорить, только вздохнул и явственно повесил нос. Зато ящик, конечно, предназначался именно ему, и уже через секунду повеселевший болезный пристраивался с комфортом, а мы с Дюшей замерли по обе стороны почётным караулом. Миха, усевшись на своём троне, задрал голову вверх, видимо, возжелав рассказать мне что-то ещё, хрустнул шеей и жалобно спросил:

— Дюш, а там ещё нет? Ящика. А то неудобно так…

— Последний, — не поворачивая головы, ответил ему здоровяк.

Тогда Миха, кряхтя напоказ, начал вставать, опираясь спиной о стену, но Дюша, всё так же не поворачивая головы, бросил коротко:

— Сиди. Кончается уже.

И действительно — дождь сразу же сначала поредел, а через пять минут и вовсе кончился. Из-за туч вышло солнце, всё вокруг заискрилось россыпями бриллиантов, в кустах взвыли птицы, а какая-то бабка вывернулась из-за угла и принялась остервенело на нас ругаться. Какого-либо конструктива в её речах обнаружить мне не удалось, поскольку шамкала она совершенно безбожно, уверенно вычленил только фразу «ишь, шаштают тут!». Мы, впрочем, на продление пребывания после чекаута не претендовали и давно бы ушли сами, но бабка стояла как раз на том узком проходе, через который под навес проник я. Конечно, можно было воспользоваться опытом Дюши с Михой, но кусты оставались ещё очень мокрыми, и лезть туда не хотелось. В конце концов, Дюша протиснулся мимо меня, взял бабку под мышки и аккуратно переставил в сторону с прохода. Не скажу, что было легко удержаться от смеха, но, кажется, я почти справился.

* * *

Сегодня день встреч, не иначе: на входе в магазин столкнулся с Анатолием! Вот какова вероятность такого события, а? Мне далеко, он вообще в Москву поступать уехал! Но я завернул в тот вот «почти сельмаг» в глубине частной застройки в надежде снова ухватить муки, ну и прочего всего на пончики, если повезёт. Забегая вперёд — всё купил, и на этот раз про «кило в руки» даже и не заикались. А Александров уже, оказывается, приехал.

— Ну? Не томи! — потребовал я, даже толком не успев поздороваться.

— Всё хорошо, — улыбнулся Анатолий.

— Поздравляю! А баллов сколько? Факультет какой? Надолго домой? Задачников добыл? — Вопросов у меня ещё было много.

— Баллов 18, ФАКИ. Книжек вам привёз полную сумку. Когда там следующее занятие у вас?

— Завтра, в четыре, — на автомате ответил я.

— Ну вот и замечательно, я приду. И, насколько я понимаю, там ведь всё равно придётся всё в деталях докладывать, так? Потому, прошу, ты уж меня сейчас не мучай, лады? Завтра всем сразу и расскажу. А то я только с автобуса, жрать хочется — сил нет!

— Конечно, конечно… скажи только: а Ян как?

Анатолий мотнул головой отрицательно.

— Нет, у него не получилось. Забрал документы, в МИСИС подался. Там долго рассказывать… завтра, всё завтра!

Но так просто отпускать его я не стал, кинул затравку, руководствуясь внезапно возникшей идеей:

— Слушай, Анатолий, у нас должность образуется, прям для тебя: в школе лагерь планируется, дневной. Математический. Не хочешь подработать? Деталей я сам никаких не знаю пока, но ты прикинь, пожалуйста, ладно?

Александров молча кивнул, открывая тяжёлую деревянную дверь.

Глава 23

Во вторник с утра, когда мы с Жориком довольно уныло сидели на берегу (решительно не клевало), нас нашёл Олежка. Он, в