Бескрайний архипелаг. Книга VII - Артем Сластин

Город перестал существовать в прежнем виде. Ядерные удары прошлись по нему раньше цунами, но волна довершила работу. Прокатилась по кварталам, смела набережные, подняла и опрокинула всё, что устояло под огнём. Улица передо мной напоминала дно осушённого дока. Серо-зелёная корка ила покрывала дорогу, трескалась и топорщилась пластами. Из неё торчали рёбра арматуры, смятые кузова, угол фасада с выбитыми окнами и непонятно как сохранившаяся вывеска «Пимпо пицца».

Небо затянула молочно-серая пелена. Её я видел даже сквозь темноту. Температура — градусов восемь, не больше. Ветер шёл с моря и нёс с собой влажную взвесь.

Радиации не боялся. Парадигма сообщила, что сотня телосложения даёт иммунитет к облучению. А у меня больше четырёхсот.

Я сошёл с уцелевшего крыльца на улицу. Под пятками захрустело стекло. Ориентировался нутром. Ноги сами выбирали направление в лабиринте обломков, хотя привычных ориентиров не осталось почти ни одного.

Пора найти транспортное средство.

Первая машина, попавшаяся на пути, лежала на крыше. Вторая вросла в завал из плит. Не подобраться. Третий вариант — микроавтобус, перекошенный набок у стены. На хорошем месте, но у него не то что бак — у него колёс не осталось. Следующие двести метров тянулся ряд машин с одной общей бедой: соляра, бензин, газ — всё давно испарилось или утекло сквозь треснувшие баки. А может, всё слили те, кто торопился. Всё равно далеко на таком не уеду. Даже внедорожник сдастся перед вездесущими преградами.

Мотоцикл нашёлся в четвёртом квартале. Попытка завести его закончилась тем, что я сломал ржавый кикстартер. Мёртвый аккумулятор, смятое переднее крыло и в баке — ни капли.

Плюнул и пошёл дальше.

Нужное место я помнил с детства. Магазин на улице Индустрии, небольшой, специализировался на эндуро и мотокроссе. Усатый хозяин, дядька лет пятидесяти, держал в подсобке полный склад запчастей и пару выставочных экземпляров, которые не продавал из принципа. Три квартала, точнее, то, что от них осталось, дальше направо, ещё квартал, мимо аптеки, которой уже нет.

Удача мне улыбнулась. Магазин устоял. Не целым: витрина разбита, дверь выбита и болтается на одной петле, внутри всё перевёрнуто. Но крыша держалась, стены тоже, и в подсобке за стеллажом, под слоем упавших полок и мусора, я нашёл то, за чем пришёл.

Оранжевый эндуро KTM 900 EXC.

Поднял, поставил на колёса. Бак оказался пустым, но аккумулятор не вздулся. Хороший знак. Пошарил по полкам, нашёл масло, долил в двигатель. Потом вышел на улицу и осмотрел перевёрнутые машины, пока не обнаружил внедорожник, врезавшийся в столб. Шланг и канистра нашлись в той же подсобке. Десять минут возни — и в баке эндуро плескалось литров семь бензина.

Двигатель схватился со второго раза. Звук мотора в мёртвой тишине ударил по ушам, как выстрел.

Выехал на улицу.

Барселона встречала руинами, которые во тьме выглядели довольно мрачно. Пробирался через щебень и мусор по тому, что раньше было проспектом Гауди. Справа, над грудой перекрученного металла и битого камня, торчали башни Саграда Фамилия. Все восемь, но три из них срезаны посередине, будто великан откусил. Гауди строил на века. Туристы раньше тянулись к башням, как к чуду, щёлкали камеры не переставая.

Свернул на Морскую улицу. Диагональный проспект перегораживал многотонный завал из железобетона, пришлось объезжать по тротуару, переваливаясь через обломки. Эндуро глотал бездорожье легко, едва покряхтывал на ямах.

Проезжал мимо того, что осталось от ресторана «Сомбра дель Оливо». Сломанная стена напоминала место, где на первом свидании с одной из бывших я так нервничал, что едва удерживал в руках стакан с соком и путал простые слова.

Площадь Испании узнал по аркам. Они осели, но устояли. Фонтан посередине занесло мусором по самый бортик, бронзовые фигуры потемнели и покосились. Гора Монжуик с замком маячила впереди.

Именно туда мне и надо.

Серпантин наверх разошёлся трещинами и местами обвалился вместе с обочиной. Я шёл медленно, выбирал линию, порой останавливался и перекатывал мотоцикл через особенно неудобные участки вручную. Перед одним провалом пришлось попятиться и взять разгон, чтобы перелететь через него.

На вершине ветер усилился втрое. Замок устоял. Старый испанский камень, которому не одна сотня лет, пережил и ядерный пепел, и цунами, и всё, что за ними последовало.

Заглушил мотор и вышел на смотровую площадку. Барселона лежала внизу как на ладони.

Я присел у парапета, покрытого солевым налётом, и снял с шеи ключ.

Место подходящее. Высоко, вдали от радиоактивной грязи нижних кварталов.

Когда я прочитал заклинание впервые, то перестал существовать одновременно в двух мирах. Тот я из Архипелага вернулся в своё тело на Земле. Изначально отмычка междумирья предназначалась для перехода в одну сторону — именно так делали мои предки. Ключ при этом оставался в старом мире. Пора и мне оставить его здесь маяком.

— Транзистус де альтерум мундум нэксо варо эт.

Площадь Славы проступила сквозь размытую картинку резко. Меня вышвырнуло на мостовую.

Олаф уже стоял в центре стройки и командовал возведением врат. Горы ресурсов доставили заранее. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что дедушка успеет найти меня сам, как он и обещал.

* * *

К утру врата достроили.

Рядом с ними покоился алтарь с острым шипом посередине. На него требовалось положить великую проклятую душу. Простая конструкция для сложного ритуала.

Площадь заполнилась народом ещё затемно. Люди жались друг к другу, переговаривались вполголоса, поглядывали то на врата, то на небо. Миротворцы и Горожане стояли укомплектованными отрядами по периметру. Каждый знал своё задание: найти на Земле военных, которых в бункерах наверняка уцелело больше, чем гражданских, выйти на нужные радиочастоты и объявить на всю планету об эвакуации. До прихода Пожирателя Миров у нас оставалась половина зода.

Я простоял рядом с Холодовым всю ночь. Ноги налились усталостью, но уйти не мог.

Когда Соларис тронул горизонт первыми лучами, толпа вдруг ахнула и расступилась.

Из неё вышел крепкий мужчина с поджарой фигурой и той плавной, почти текучей походкой, которую не спутаешь ни с чьей другой.

— Это же Варл! Откуда⁈ — спросил юноша из толпы.

— Да вы на фамилию его посмотрите! — вторил мужчина в балахоне.

Дедушка шёл сквозь всех, и люди замолкали один за другим. Холодов рядом со мной напрягся. Никто не понимал, что происходит.

Свет исказило, когда силуэт Квентина Старшего затопила тьма — плотная, живая, с неровными краями. По площади прокатился чей-то истеричный вопль:

— Безднорождённый!

Крик подхватили, и в следующую секунду начался бы хаос, но свет вернулся, вновь стал ровным.