Искажение - Сергей Цеханский

— Давай! — охотно согласился дядя и плеснул в стаканы.

Сергей от дозы отказался, сославшись на боли в животе. Но его отказ, похоже, никого не огорчил — собутыльники уже вовсю обсуждали предстоящее побоище. Иваныч демонстрировал кулак, показывал какие-то приемы и, наконец, заломил Володе руку.

— А-а! — взвыл Вова диким голосом. — Пусти!

— Ага-а! — рычал Иваныч торжествующе. — Чувствуешь?

— Да чувствую, чувствую! Пусти же!

Иваныч отпустил, довольно ухмыляясь.

— А ты? — повернулся он к Сергею. — Хочешь побороться?

— Не хочу, — пробурчал Сергей, колдуя над костром.

— Давай, давай! — подначивал Иваныч. — Посмотрим, что ты можешь! — И убрав посуду со стола, поставил туда локоть.

В конце концов дядюшка Сергея вынудил. Борцы сцепили руки и по команде принялись давить каждый в свою сторону. Рука у дяди была крепкая, но Сергей когда-то занимался спортом и с тех пор имел привычку делать иногда зарядку. В общем, победила молодость — рука Иваныча легла на стол.

— Так нечестно! — заревел Иваныч возмущенно. — Ты всем корпусом давил, а надо только кистью! Вот и Володя подтвердит!

Но Вова лишь весело поглядывал и скалил зубы.

Настроение у дяди испортилось вконец. Даже самогон и тот не помогал. Иваныч наливался молча, мрачно, без всякой радости, словно подчиняясь неотвратимости судьбы. Потом опять заговорил про далекую Канаду, вспомнил близкую Сибирь и окончательно зациклился на Брутике.

— Это что ж такое получается? — обиженно бубнил Иваныч. — Они его украли, а я, значит, плати? Разорить меня решили? Вот вам! Нате! — И сложив увесистую дулю, дядя тыкал ею в сторону поселка.

Начало темнеть. Чайник закипел, и Сергей, сняв его с огня, подбросил в печку дров. Иваныч, отрешенно глянув на взметнувшееся пламя, внезапно оживился.

— Гы! — сказал он удивленно и тут же просиял улыбкой во весь рот. — Гы-ы!..

Потом поднялся и, пошатываясь, удалился за угол хибары. Там чем-то принялся греметь, стучать, скрипеть, сопровождая непонятную возню отборным матом. Сергей с Володей, переглянувшись и пожав плечами, с интересом ожидали результата.

Наконец, Иваныч появился, держа в руке какую-то уродливую палицу. Присмотревшись, Сергей сообразил, что это факел, изготовленный из палки и рваного тряпья.

— А-га-га! — закричал Иваныч, потрясая пока что безобидной булавой.

— Эй! — опешил Вова. — Ты что задумал?

— Разойдись! — рявкнул дядя и, скользнув в каморку, снова чем-то загремел, а потом забулькал.

В воздухе запахло керосином.

— Иваныч! — заорали квартиранты, вскакивая. — Ты что, с ума сошел?

— Брысь, козявки! — дохнул Иваныч самогоном и, перемахнув через скамейку, оказался у костра.

Факел запылал.

— А-га-га! — победно заревел Иваныч-Герострат. — Всех спалю! — И кинулся к калитке.

Ребята, опомнившись, бросились наперерез и заслонили выход.

Видимо, белесая суспензия основательно разъела дядины мозги — прыгнув в сторону, он принялся скакать по помидорным грядкам, размахивать горящим факелом и выкрикивать хулу. В черных тренировочных штанах, в рубашке с закатанными рукавами, Иваныч походил на распоясавшегося эсесовца.

Постояльцы, осознав смертельную опасность номера, кинулись ловить артиста.

— Не трогайте меня-я! — завывал Иваныч, отбиваясь факелом. — Пустите меня к морю!

Улучив момент и сделав обманное движение, поджигатель вырвался на волю и с нечеловеческим проворством зигзагами помчался вниз. Свет факела, словно указывая путь всем сумасшедшим, замелькал между кустами блуждающей звездой.

— К морю побежал! — догадался Вова и. обезумев, завопил: — Лови его!!!

Ребята, что было сил, понеслись вдогонку.

Но по дороге Сергей опомнился.

— Стой! — крикнул он Володе. — Ошалел совсем? Море не горит!

Друг остановился, растерянно взглянул.

— А ведь верно... — прошептал он, тяжело дыша. — Не горит... Смотри! — И указал наверх.

Сергей взглянул и обомлел — дядина хибара полыхала.

Дальнейшее происходило очень быстро и словно бы в кошмарном сне. Сначала Сергей кинулся наверх, но потом метнулся вниз и бомбою влетел в пожарную пристройку:

— Гори-им!!! — заорал он так, что задрожали стекла.

«Динамовцы» и брандмейстер Михаил испуганно вскочили, разметав по комнате колоду карт.

— Где-е?! — метался в поисках огнетушителя Сергей.

— Что? Что? — залопотали физкультурники. — Что случилось?

— Пожар! Где огнетушители?!

Брандмейстер Миша бросился к окну, взглянул на море и, обернувшись, изумленно прошептал:

— Какой пожар? Ты чего, Сережа?

— Огнетушители!!! — ревел Сергей, опрокидывая стулья.

Но огнетушители имелись только на плакатах. Ярко-красные, пузатенькие и продолговатые, не лишенные своеобразного изящества, но совершенно бесполезные.

Наконец, до одного из физкультурников, кажется, дошло. Нырнув под койку, он вытащил оттуда ящик-сейф и, открыв его ключом, извлек какой-то крохотный огнетушитель, похожий, впрочем, на настоящий

Прижав игрушечный баллон к груди, «динамовец» голосом счастливого отца признался:

— Мой личный! Смотри, Сережа...

Но Сергей не стал смотреть и тем более дослушивать — выхватив огнетушитель, рванулся к выходу.

Помощь подоспела вовремя — пламя бушевало так, что вблизи казалось, будто горит не только море, но и небо, и земля, и вся Вселенная. На фоне огненной стихии черным дьяволом метался Вова и ошалелой тенью — Жулька. Направив раструб на огонь, Сергей рванул за вентильную ручку и...

Огнетушитель, плюнув чем-то белым, мощно зашипел и стих. Не веря собственным глазам, Сергей неистово затряс пожарную фитюльку. Раздался тихий вздох, похожий на предсмертный, и руки эскулапа, выронив холодный трупик, безвольно опустились...

Когда огонь унялся, глазам собравшихся зевак открылась унылая картина — выжженное поле (как раз размером с дядюшкин участок), на котором там и сям дымились головешки.

В поселке заунывно и тревожно гудел железный рельс.

Эпилог 

Палило солнце. Дорога в город шла по самой кромке обрывистого склона. Внизу шумело море, накатывая волны на пустынный каменистый берег. Вода была настолько чистой и прозрачной, что сверху отчетливо просматривалось дно.

Сергей поймал себя на мысли, что было бы неплохо напоследок искупаться. Спуститься, раздеться и, ни о чем не думая, нырнуть в прохладную купель. Возможно, этим безрассудством можно было бы хоть как-то скрасить впечатления о проведенном отпуске...

Когда пожар утих, на место происшествия явился поджигатель. Где он шлялся и какие фокусы выделывал — неведомо, но внешний его вид позволял кое-что предположить. Мокрый с головы до пят и мрачный, словно туча, Иваныч, хоть и бродил по пепелищу, смахивал на человека, пережившего потоп. Видимо, преступный замысел вселенского пожара бесславно провалился, и оттого пожар в родных угодьях представлялся дядюшке