Искажение - Сергей Цеханский

затрапезно-дорожный, чопорно-официальный и промежуточный со спортивным уклоном. Благодаря последнему, контраст между первым и вторым вроде бы в глаза не бросался.

Как выяснилось, «наших» в Будапеште уже знали. Это было заметно по реакции местных жителей — вначале недоумение, а затем полная апатия. Не желая привлекать внимания, мы несколько раз пытались рассредоточиться, но все равно оказывались вместе. Это забавляло, но отчасти и конфузило.

В принципе, венгры были такими же людьми, как и мы. Одевались, правда, несколько иначе, да и лица их имели какое-то «европейское» выражение, но за внешним лоском угадывалось что-то очень близкое нам — если и не родственные души, то, по крайней мере, весьма схожие условия духовного бытия. В общем, довольно скоро мы освоились, раскрепостились и стали даже пошучивать, что, мол, «курица — не птица, а Венгрия — не заграница».

— А давайте все в кучу! — весело предложил Женя, расчехляя фотоаппарат. — Щелкну на память!

Мы охотно повиновались, и Женя «щелкнул». Его сменил Леша, потом Сергей, а затем кто-то сказал, что хорошо бы сделать общий снимок, на котором были бы все. Мы принялись изощряться в остроумии, обсуждая, как можно осуществить эту идею. Кажется, Виктор заметил, что кому-то из нас надо раздвоиться, а Саша пожалел, что с нами нет фотографа-карлика, которого можно возить контрабандой в чемодане. Шеф, однако, остудит пыл обоих, спросив, что делать, если и двойник, и карлик то же захотят сфотографироваться. Неразрешимость проблемы подстегнула наше воображение, и мы наперебой загалдели, предлагая варианты один другого безумнее. Наконец, рассудительный Анатолий произнес

— И чего вы шумите? Давайте попросим прохожего.

Мы замолчали. Столь простое решение нам не подходило, поскольку все прохожие вокруг были иностранцами. Точнее, иностранцами были мы, но к этому мы пока еще не привыкли. В общем, предложение Анатолия повисло бы в воздухе, если бы не Светлана.

— А ведь правда! — сказала она. — Вон, кстати, и мужик на нас смотрит...

И тут мы обратили внимание на мужика, который стоял чуть поодаль и, кажется, прислушивался к нашему разговору. Был он невысокого роста, лысоват, в клетчатом пиджаке и светлых брюках.

— Товарищ, — робко начала Света и тут же запнулась. — Ой, кажется, не то...

— Месье! — пришел на выручку Женя. — Фото! Щелк-щелк! Плиз!

Человек в пиджаке смущенно улыбнулся.

— Черт, — шепнул Женя. — Не то... Месье! Вы не поняли! Это нас надо шелк-щелк! Плиз!

Месье, кажется, понял. Заулыбался, закивал головой, приблизился. Женя передал ему фотоаппарат, выразительно потыкал пальцем в нужную кнопку; и мы все опять построились.

Месье «щелкнул».

— Спасибо! — крикнул Женя. — Сэнк ю! Данке!

— По-жа-лу-ста, — по слогам произнес незнакомец.

— О! — восхитились мы. — Вы знаете русский?

— Немношко, — с акцентом ответил лысый. — Я фотограф. Карлик.

Мы смутились, полагая, что клетчатый дядька нас подслушал, а теперь издевается.

— Нет, нет! — заволновался месье. — Вы меня не поняли! Не карлик, а Карл! Меня зовут Карл, но я маленький, а значит, Карлик! — И закончил с сильным акцентом: — Ви меня хорошо понимайт?

— О, да! — вскричали мы. — Хорошо! Фотограф Карл!

— Да! Да! — радостно закивал коротышка. — Я есть фотограф! Делать щелк-щелк! Плиз!

Довольные взаимным пониманием, мы вместе двинулись к вокзалу, продолжая беседу.

— А откуда вы знаете русский? — допытывались мы.

— Не понимайт! — улыбался месье, разводя руками. — Понимайт плохо, щелк-щелк хорошо!

— Хорошо, — соглашались мы, плутовато переглядываясь.

Словоохотливость иностранца при скудости его словарного багажа казалась нам весьма занятной.

— Ну что ж, большое спасибо! — произнес шеф, останавливаясь. — Приятно было познакомиться, но нам пора. Уезжаем! — И сложив губы дудочкой, пояснил: — Ту-ту! Италия!

— Да, да! — охотно согласился коротышка. — Ехать хорошо! Ту-ту!

Ситуация с каждой секундой становилась все интереснее. Похоже, говорливый фотограф и не думал нас покидать. Оживленно жестикулировал, заглядывал всем в глаза и молол чепуху, коверкая русский язык.

— Мы уезжаем! — терпеливо втолковывал шеф. — До свидания!

— Ту-ту! — ликовал клетчатый. — Италия!

— Нам туда! — Борис Николаевич уже слегка нервничал. — Провожать не надо! Гуд бай!

Наконец месье раскумекал, чего от него ждут. Изумленно распахнул глаза, обвел нас растерянным взглядом и надул губы. Он походил на ребенка, у которого только что отобрали любимую игрушку — вот-вот и ударится в рев.

— Извините, — пробормотал шеф. — Нам действительно пора...

Мы двинулись дальше, оглядываясь и мысленно ободряя Карла. Обтекаемый людским потоком, он стоял у яркой афишной тумбы и печально смотрел нам вслед.

— Уф, — выдохнул шеф, остановившись у нашего вагона. — Дайте сигарету. Успеем перекурить.

— Борис Николаевич! — выпалила Света. — А может, он эмигрант?

— Может, — кивнул шеф, выдыхая дым. — Эмигрант или потомок эмигрантов, или просто сумасшедший. Не знаю.

— Наверное, потомок, — предположил Валентин. — Язык плохо знает.

— Да, — глубокомысленно изрек Анатолий. — Увидел нас, обрадовался... Видимо, несладко ему тут.

— Странный тип, — произнес Виктор, щурясь от табачного дыма. — По-моему, он блефовал со своим акцентом.

— По-моему, тоже, — кивнул Андрей. — Ведь когда забывался, то говорил по-русски совершенно чисто.

— Думаете, он наш? — изумился Валентин. — Тогда зачем он притворялся?

— Для конспирации, — пробурчал Сергей, отбросив окурок. — Работа у него такая...

— Ну ладно, хватит! — вмешался шеф. — Наш или не наш, а это дело не наше. Нам ехать пора.

С этим все согласились. Мы зашли в вагон, многие разбрелись по своим купе, а некоторые остались в коридоре подышать у раскрытых окон. Через пару минут состав дернулся, сдвинулся с места.

Внезапно раздался истошный крик Валентина:

— Витя! Витя!

И тут же голос Владимира:

— Витя! Витя!

Всякий, услышавший эти вопли, онемел бы от ужаса. Именно это с нами и произошло, однако в следующую секунду наши сердца вновь забились и мы выскочили в коридор.

— Что?! Что?! — загомонили все.

— Витя! Витя! — метались у окна Валентин с Владимиром.

— Эй! — крикнул проводник. — Потеряли кого, что ли?

— Да что вы орете, дурачье?! — прозвенел чей-то голос.

Наступила тишина. Голос принадлежал Виктору. Он тоже вылетел из купе, а теперь зло и растерянно смотрел на двух паникеров.

— Ты?! — Валентин округлил глаза.

— Он, — прошептал