Хозяйка Медной Горы. Часть II. Ангелы - Варвара Крайванова

Вернон вошел в инфекционный госпиталь, на ходу запихивая в рот последний кусок бутерброда: вместо хлеба ― два шматка лепостричьего филе, с толстенным слоем из разноцветных листьев и хрустящих стручков молодого гороха между ними. Еда хотя бы немного компенсировала вызванный кошмарами недосып. Ничего, сейчас проверит, как тут дела, и на очередной замене крови попробует снова уснуть.

Замер.

У тамбура появился ещё один выход, без дезинфицирующего шлюза. Ямакава видел в новостной сводке, что туда поместят выздоравливающих пациентов. Дверь была приоткрыта, доводчику мешал откатившиеся от терминала стул. Видимо, кто-то из врачей вбежал туда в спешке. Из новой комнаты доносился шум, но кроме этого оттуда веяло горем и очень знакомой решимостью. Вернон уверенно шагнул внутрь.

* * *

Наземная база, 2550-07-27 06:11

―…помогу Франческе после родов!

― Не поможешь.

― Ямакава, сюда нельзя.

Вернон проигнорировал слова врача. Он смотрел на широкоплечего темно-русого кудрявого парня с открытым, немного курносым лицом, усыпанном бледными, почти выцвевшими веснушками. Ямакава видел этого человека впервые, но узнал его голос. «Это я вовремя».

Парень тоже Ямакаву узнал. Сквозь отчаяние, так похожее на то, что когда-то испытывал Альберт, прорвалась столь же знакомая Вернону нота вины. «А ведь местные ― не вейверы, для каждого из которых есть детальная модель психики, и даже не колонисты, для которых строят обобщенные модели… Ну нет, ты не умрешь».

«Прививка» привычной волной прошла по телу. Ямакава выдернул из проема стул, придвинул к кровати, сел, чтобы его глаза оказались на уровне глаз этого парня. Тихо спросил:

― Любишь ее?

* * *

Наземная база, 2550-07-27 06:11

«Люблю! Это из-за меня! Как мне жить… без… нее?» Степан молчал. Он глядел в желтые, внимательные глаза чужака и захлебывался, пытаясь сдержать слезы. Его замечательная, милая, солнечная Франческа! Его лучший друг, его любимая, его…

Вокруг ― только напуганная Вика и чужаки.

Степан опустил голову. Взгляд упал на ладонь. Большую, открытую ладонь, лежавшую на борту его кровати. Степанова же правая рука впилась в сгиб левого локтя. Именно там когда-то давно, в прошлой жизни, лежала горячая черная голова этого огромного чужака. «Чужака ли?» Степан снова посмотрел на сидевшего рядом человека. Желтые глаза довольно необычной формы. Тонкие, знакомые линии шрамов. Черные, всё такие же густющие, но вроде бы немного отросшие волосы. «Еще пить будешь?» ― «Да». Было в нем что-то родное, будто бы на той лодке этот человек тоже стал жителем Деревни. А ещё он, Ямакава, как назвал его врач, он словно разделял все степановы эмоции: и искреннюю, светлую любовь, и ядовитую горечь страшной утраты, и тяжелое, как бревном придавившее его чувство вины. Он не разделял лишь желание умереть.

Степан отпустил свой локоть и сжал протянутую ему руку, словно та могла вытащить его из пропасти, в которую он падал.

― Да, я ее очень люблю.

Чуда не случилось, легче не стало. Разве что чуточку не так страшно.

* * *

Космическая база, 2550-07-27 07:10

― Этого не может быть, ― шепотом проговорил Расти, хотя сам уже находил в своей памяти доказательства обратного. «Двое, пусть и сонных, врачей не заметили ничего странного в поведении вейверов, когда мы с Ани вернулись из Винегрета на разбитом катере и без Ямакавы, хотя и я, и Малиника были удивлены их реакцией. А как их совместная паника перекинулась на меня, когда они защищали машину с данными местоположения Джамиля? Хотя не понятно, почему это так ярко только на Вудвейле проявилось, ведь я десятки раз работал на авариях, стихийных бедствиях и в других кризисных ситуациях».

Шмидт, Семенов и Вязиницына сидели в комнате психологической разгрузки на станции. Небольшое уютное помещение было заставлено разношерстными креслами и столиками. На полу ― светло-серый лоскутный ковер, каждый элемент которого ― со своей текстурой и оттенком. В панорамном окне из-за зелено-голубого бока Вудвейла разгорался двойной рассвет. Семенов сидел в кресле-гнезде, закинув ногу на ногу и глядя вверх. Там, на потолке ― интерактивный рельеф, который во время сессий визуализировал разные образы, чтобы создать нужную атмосферу. Сейчас на нем был узор из цветов и трав с небольшими прозрачными кристаллами между ними, статичная заставка, на которой две быстро поднимающиеся из-за горизонта звезды создавали тенями иллюзию слитного, направленного и тревожного движения. Малиника с ногами забралась на одну из кушеток, а Расти выбрал невесть как попавший в комнату табурет.

Руководитель экспедиции усмехнулся.

― Топ-3 по тесту на эмпатию в составе экспедиции. С большим отрывом даже от психологов.

― Ну, я целый месяц готовилась.

― Целый месяц?? Неудивительно, что ты на целых десять баллов меня обошла!

― Готовилась? ― Расти удивленно нахмурился. ― Зачем?!

― Меня знакомство с вейверами сбило. Казалось, что ничего в чужих чувствах не понимаю.

― А у Ямакавы какие результаты? ― Шмидт заинтересованно подался вперед.

― На два балла ниже оптимального показателя для командира отделения. Ровно столько, сколько надо, чтобы без проблем пройти, но не быть заподозренным в подлоге, ― Владимир фыркнул. ― Он, наверное, по своему желанию любую цифру на этой шкале в десять тысяч баллов выбить может.

Семенов сел ровно, серьезно посмотрел на собеседников.

― То, что ты, Лина, описала, хорошо объясняет, как, по-первых, с провального Аделаира вообще хоть кто-то вернулся, и, во-вторых, почему команда Нью-Цереры настолько сплоченная.

― Верно, ― кивнула Малиника. ― Но, похоже, это не бесплатно. Остальные вейверы переняли от Ямакавы паттерны поведения в стрессовых ситуациях, и я не думаю, что они просто этому научились.

― То есть, эта «функциональная эмпатия» работает в обе стороны, и как рецептор, и как транслятор? ― Семенов закрыл глаза, пытаясь уложить у себя в голове новую информацию.

― Да, я замечала проявления этого у Вернона и у себя.

― Из этого следует, что «функциональная эмпатия» в какой-то мере есть у всех, иначе другие люди не могли бы воспринимать ее воздействие.

Расти остервенело поскреб затылок.

― Погодите! Да, я замечал, что понимаю чувства других людей лучше, чем в среднем, но так, чтобы они прям вгрызались в голову, вытесняя мои собственные эмоции, это впервые! Если