Хозяйка Медной Горы. Часть II. Ангелы - Варвара Крайванова

― Я думаю, ребята из отряда Вернона заметили его способность, и научились своего рода концентрировать, артикулировать эмоции в том выражении, которое считывается функциональной эмпатией, чтобы он вовремя успел заметить проблему и… ― голос Малиники внезапно сошел на нет. Она закрыла лицо руками, потерла глаза. ― Они и во мне эту способность, похоже, заметили.

― Значит, функциональная эмпатия ― это навык, который в какой-то степени можно развивать, ― Семенов потер подбородок. ― А ещё это объясняет, почему жители Деревни отнеслись к нам намного лояльнее, чем предсказывали модели, ― хлопнул по коленям. ― Нам надо срочно изучить этот феномен хотя бы на базовом уровне, и начать собирать данные требуется немедленно. Это мощный, но опасный инструмент, и мы должны понимать, с чем имеем дело. Лина, ты находишься в самой лучшей позиции для организации такого исследования. Привлеки Морриса к этому проекту как можно скорее. Олифер сказал, что обладавшие функциональной эмпатией не могли передать ее по наследству, но колонистов по способу появления на свет никто не сортирует. В экипаже Б-32 потенциально могут оказаться десятки выношенных в искусственной матке, даже не считая выведенных вейверов. А эта новая способность может значительно увеличивать количество жертв в кризисных ситуациях. Нужно научиться оценивать уровень ее выраженности как можно скорее, это важный параметр для моделей стабильности колонии.

― Моделированием пусть занимается Моррис, ― угрюмо заключила Вязиницына.

Семенов кивнул, а Расти недовольно нахмурился:

― Не нравится мне всё это.

* * *

Космическая база, 2550-07-27 07:21

Малиника медленно выдохнула. Семенов говорил правильные вещи, но это никак не умаляло того факта, что у них четверых «функциональная эмпатия» проявилась намного раньше и ярче, чем у кого бы то ни было в экипаже. Не все люди одинаковы: кто-то сильней физически, кто-то больше одарен в творчестве. Есть те, кто может различать больше цветов, или слышать лучше, чем остальные. Почти все люди в какой-то степени умеют распознавать эмоции других людей и влиять на них. «Только вот новый, не понятный и доступный лишь немногими способ копаться в чужих головах в этот ряд не очень-то вписывается!» Но сказала она другое:

― Это естественная версия генов. Общество смогло принять очень широкий круг вариантов разнообразия, примет и этот.

― Да, наверное, ― с сомнением пробормотал Расти.

У Вязиницыной тренькнул планшет.

― Мне пора возвращаться на планету.

― У меня тоже дежурство через десять минут начинается, ― Расти встал.

Остальные тоже поднялись со своих мест. Попрощавшись, Шмидт вышел. Семенов же остановился у двери, обернулся к Малинике.

― По твоим словам, Олифер упоминал какую-то защиту. На Расти я ничего такого не ощущаю, ― тихо сказал он.

― Я тоже. Точно так же, как на тебе или на самом Олифере.

Семенов кивнул:

― Я так и подумал, ― на секунду отвел глаза, и продолжил: ― Знаешь, Лина, раньше у тебя этой защиты тоже не было.

― Знаю. Мир, я знаю, что это за защита, и откуда она взялась.

Вязиницына грустно улыбнулась.

― Ты в порядке? ― в голосе Владимира ― искренняя, дружеская забота.

― Да, я в порядке, ― она на секунду обняла старого друга. ― Мне надо бежать.

* * *

По дороге на наземную базу, 2550-07-27 07:37

Отстыковка прошла штатно. Катер начал торможение и сход с орбиты, оставляя станцию уноситься за крутую дугу горизонта. Убедившись, что автопилот успешно справляется с маневром, Малиника откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

«Это было шесть лет, десять месяцев и восемь дней назад». Тогда она его потеряла.

«Мы принадлежали к разным мирам и шли разными путями. Я с самого начала это знала». Но удар всё равно был страшным. Словно вдохнула каплю напалма, и она безжалостно и неизбежно сжигает всё внутри. Малиника справилась. В огне того горя она перековала свою любовь к нему в щит. «Нет. В крылья. Крылья, на которых можно подняться достаточно высоко, чтобы увидеть путь. На которых потом можно лететь к мечте. И которыми можно укрыть дорогих мне людей от беды».

Глубокий вдох. Выдох. «И моя, и вернонова эмоциональные защиты ― это последствия травмы. Когда плохо настолько, что люди вокруг начинают на тебя оборачиваться, очень быстро учишься свою муку скрывать».

Освещение в кабине слегка изменило цвет. Малиника резко открыла глаза, проверила показания приборов. Проверила показания приборов. «Знакомая картина!» Щелкнула тумблером, переходя на ручное управление, и начала маневр уклонения.

― Диспетчерская, передаю координаты потока астероидов.

* * *

Деревня, 2550-07-27 10:17 по местному времени,

2 часа назад

В избе было темно. Уходя, семья Алены закрыла ставни, а теперь открывать их стало некому. Аарон долго стоял у входа, затем пригнулся, вошел. Хоть дверной проем и был низким, ему по грудь, потолок в сенях был высокий, из добротных ровных досок, да и побелен, чтоб было светлей. По левую руку от входа тянулись полки, сейчас пустые, справа ― ряд крюков для одежды, выточенных Роном, мужем Алены. Деревянные, из сучьев узорного дерева, с красивыми разноцветными полосками, сверху уже посеревшими от пыли. У двери в дом ― крутая лестница на чердак. Аарон прошел дальше, в избу. Там было ещё темней. Он невольно отшатнулся от висевшего возле входа зеркала, большого, квадратного, древнего. Так точно человеческого лица не отражала даже вода в лесном пруду. Было в этом зеркале… что-то нехорошее. Аарон окинул взглядом просторную комнату. Прибрана, всё на своих местах. «Не всё». Многих знакомых вещей не было: их клан забрал с собой, и теперь они лежали в Круглом Доме.

Аарон до хруста стиснул зубы. Он часто бывал в этом доме. Аарон был вдов. Его жена, Беляна, двоюродная Аленина сестра, умерла семь лет назад. Поскользнулась на мокрой скале, разбила голову. Детей у них не было. Аарон рассчитывал жениться второй раз, на дочери Алены, Настене. Невесело усмехнулся. Только сейчас заметил, что почти во всей семье имена одинаково оканчиваются. И его имя тоже