Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

Дымка развеялась настолько, чтобы за фигурой О'ши стала видна наполовину разнесенный бар и снующие внутри фигуры в черном.

Одна из машин тут же отчалила, чтобы передать радостную новость боссу. Остальные, видя приглашающие жесты от спокойно смолящих сигаретку-другую коллег, направились к «Норе», где их приветственными залпами встретили «Серые лисицы». Правда, пришлось снова на всякий случай повторить трюк со свирелью.

– Ого, вовремя у тебя дар прорезался, ничего не скажешь, – хлопнул меня по плечу О'ши, когда ему рассказали, что к чему. – А у вас тут, видно, жарко было, если даже патрону досталось.

Я буркнул что-то невразумительное: ни Донни, ни Одзава с Берди ни словом не обмолвились о том, благодаря кому фейри поймал пулю.

Последний, к слову, от помощи нашего жуткого целителя отказался: «Потом», и, как и подобает режиссеру, ходил по «сцене» и сыпал многочисленными указаниями, готовя актеров и декорации для последнего акта кровавой пьесы. О нешуточных страданиях, которые, должно быть, вызывал засевший в его плече кусок металла, говорили только крепко прижимаемая к телу рука, чрезмерно сосредоточенный взгляд и едкая, граничащая с раздражением, язвительность.

Акт последний

Главный мафиози:

За сына отомстил сполна

и ваше логово дотла

сожгу...

Серые лисицы, выходя из темноты: Ну-ну...

Альфредо Россо подвело нетерпение. Не будь его, он, возможно, заметил бы некоторые странности: неподвижность водителей, сидящих в припаркованных у тротуара авто, то, что никто из его людей не вышел его встречать, столы и прочую мебель сваленную так, что за ней вполне можно было укрыться. Должно быть, его желание попрыгать на наших костях было действительно сильно, и картина разгромленного бара усыпила бдительность бывалого «бизнесмена», как он предпочитал себя величать.

Так или иначе, в «Нору» он так торопился, что опередил собственных телохранителей.

Лет пятидесяти пяти, крепкий, но слегка обрюзгший, с кустистыми бровями и холодными глазами убийцы, в жизни он производил куда более давящее впечатление, чем на фото в газетах. В тихом голосе его звучала уверенность, что каждое слово его будет услышано, а каждое распоряжение – исполнено.

– Где этот volpe del cazzo? – с презрением выплюнул Россо. Я не большой знаток итальянского, но «долбаного лиса» оценил. И замер.

– Вы не меня ищете, дон Альфредо? – бархатно поинтересовался Донни, неспешно сходя вниз по ступенькам, и широко улыбнулся: – Сюрприз!

Одновременно, как по команде, раздались щелчки взводимых курков. Однако, выстрелов за ними не последовало. Ситуация сложилась патовая: трое охранников направили пушки на Райана, Одзаву и Магнуса. О'ши, в свою очередь, взял на мушку сразу двоих, еще одного – святой отец, а потомок самураев приставил ствол к затылку Россо. Катана катаной, но в некоторых ситуациях «Крошитель» куда доходчивее.

– Арчи, Берди, обыщите гостей, – распорядился Донни. – А вы, дон Альфредо, уймите своих головорезов. Поверьте, если бы я хотел вас убить, то давно нашел бы способ.

– Мои люди?.. – с нажимом спросил Россо, когда обыск был закончен.

– Вы убили моего сына, – мафиози говорил все так же тихо, с еле сдерживаемой яростью.– Явились сюда без приглашения, – поморщился фейри, – устроили жуткий беспорядок, так что сами понимаете. Кстати, причину своего появления ваши ребятки так и не объяснили...

– Ах, это! – наигранно «вспомнил» патрон. – «Убил» – слишком громко сказано. Не я пичкал его отравой, не я пестовал в нем дурные наклонности. Я лишь немного ускорил события. И, по правде говоря, вам стоило бы поблагодарить меня за то, что я отсек от вашего древа гнилую ветвь.

Кровь бросилась в лицо Россо. Я думал, что он сейчас взорвется от злости. Однако, Россо не был бы тем, кто есть, если бы не мог совладать с чувствами.

– Ты прав насчет Фредди, Лис, – с холодным неудовольствием согласился он. Желваки на его лице ходили ходуном. – Но все-таки он мой сын, и за его смерть ты и твои mocciosi заплатите сторицей.

Глаза Донни посветлели, губы изогнулись в предвкушающей ухмылке. Он слегка склонил голову к плечу.

– Вы угрожаете мне в моем доме, – пропел он. В глазах его сверкнуло торжество. Не знаю, как Россо, а я в этот момент четко слышал лязганье захлопнувшегося капкана. – М-м-м, наконец-то мои руки развязаны.

В зале резко потемнело, запахло горьковатой корой и цветами, лицо фейри стало пугающе-потусторонним, мерцающим. Глаза будто расплавленным серебром залило, черты истончились, зубы заострились, тени обозначились резче, с волос по плечам заструился чернильный мрак, охватывая плащом долговязую фигуру. Знакомо сдавило виски, двое охранников заскулили, схватились за головы и осели на пол, третий замер, вытаращив глаза. Россо резко побледнел, будто увидел ожившего мертвеца, захватал воздух ртом и потянулся пальцами к вороту, чтобы ослабить галстук.

Еще мгновение – и колдовство рассеялось, оставив после себя лишь стелящийся по полу лиловый туман.

– Или мы можем договориться, – как ни в чем не бывало закончил Донни. Лоб его покрывала испарина, пальцы, вцепившиеся в перила, оставили на полированном дереве глубокие вмятины, но улыбку он держал безупречно. – Мы не трогаем вас, вы – нас и рассказываете все, что знаете, о новом оружии. По рукам?

Выбора у Россо по сути и не было. Но то, с каким достоинством он принял навязанные ему правила, – будто одолжение нам сделал – внушало невольное уважение, если не к нему самому, то, по-крайней мере, к его выдержке.

А вот то, что он рассказал, нас порядком озадачило: выходило так, что никто этот таинственный «предмет» в глаза не видел, но все влиятельные семьи (а таковых в Чикаго имелось немало) были о нем осведомлены через «надежных людей». Слухи, ходившие по городу, все как один подтверждали эти сведения и чем дальше, тем больше указывали то на «Лисиц», то на семью О'Кифф.

– А после того, как стало известно, что ваш щенок, – Россо пренебрежительно кивнул в мою сторону, – показывал некую интересную вещицу человеку, работающему на ирландцев, мы окончательно убедились, что вы спелись..

«Что-что?»

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне.

Каюсь, я не сразу понял, о чем речь... Только спустя секунду-другую в голове всплыли слова Уэйна Доэрти о том, что его пригласили в