Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

Отводить глаза вовсе не трудно: нужно представить себе, что находишься под прозрачным стеклянным колпаком и сторонние взгляды стекают по нему, словно вода. Тебя не сказать что не видят, просто не замечают, – как столб, как привычное здание или скучную вывеску. Сложности могут возникнуть только с тем, чтобы постоянно «таскать» на себе этот колпак, и то с непривычки, ну или если тебя ищет сильный колдун – с ним подобные штучки не сработают. К слову, они и с обычными людьми не всегда действуют: если человек ищет именно тебя и знает во что ты одет, или у него в кармане спрятан четырехлистный клевер, или то и другое сразу – тут возможны осечки.

Вот мы с Мейси и тренировались на пару: я – «делаться невидимым», она – меня разоблачать, клевер и прочие колдовские ухищрения она отложила в сторонку («иначе не так интересно»). Я не возражал: эти нехитрые забавы развлекали и ее, и Бри, да и мне самому не мешало потренироваться перед выходом.

Планы мои на этот день были предельно просты: взять еще одно занятие у Уэйна Доэрти – ведь неизвестно, представится ли мне еще такая возможность, а на обратном пути купить для Мейси книг

Я переоделся в запасной костюм серого цвета – тот всегда хранился в «Норе» на всякий случай, надвинул ненавистное кепи поглубже, чтобы спрятать приметного цвета волосы, и снова спустился в зал. Мне снова удалось проскользнуть мимо не только Мейси, но и нашей хозяюшки-брауни. Пожалуй, я мог собой гордиться.

– Ой, Арчи, – заливисто рассмеялась Бри, когда я скинул «отвод», – ты похож на серого лисенка, только уши и хвост добавить...

Уши я изобразил ладонями, а вот от хвоста отказался наотрез, заявив, что в этом сезоне тайные агенты предпочитают обходиться без них, помахал рукой девушкам – и покинул «Нору».

Первым делом я добрался до телефонной будки и сделал три звонка: мисс Паркер – предупредить, что какое-то время меня не будет; в агентство, Линдси – спросить, не было ли для меня почты (не было, за исключением очередного письма от бывшего опекуна) и Уэйну Доэрти – напомнить о сегодняшнем занятии (музыкант, конечно, успел о нем забыть, но тут же рассыпался в уверениях, что будет рад меня видеть).

После этого я сразу отправился в «Палмер-Хаус», попетляв немного по городу и воспользовавшись парой тайных троп.

Сегодня на Уэйне был бордовый костюм-тройка в черную тонкую полоску, и выглядел он так, будто собирался куда-то уходить. Так оно и оказалось:

– У меня сегодня насыщенный день, – поведал он мне с порога. – Сначала нудная репетиция в оркестре, а потом – еще одна, поинтереснее: нас пригласили выступить на закрытой вечеринке, и, судя по репертуару, публика там обладает более взыскательным вкусом. Но не переживай, Арти...

– Арчи, – привычно поправил я.

– Да-да, я так и сказал, – удивленно захлопал он ресницами. – В общем, позаниматься мы успеем. Я тут подготовил кое-какие упражнения...

Сегодня игра далась мне неприлично легко. Доэрти хвалил меня, не переставая, просто соловьем разливался:

– Да ты будто родился со свирелью в руках! И-и-и... раз, два, три, четыре...

Пару раз мелькала подленькая мыслишка испробовать свой дар на моем преподавателе. Но тот, словно чувствовал мое намерение: хмурил каштановые брови, и с беспокойством спрашивал: «Все в порядке?» – и мне тут же становилось стыдно, словно я задумал обмануть ребенка.

С уроком мы управились быстро, и Уэйн сделал очередную неловкую попытку выкупить у меня инструмент, разумеется, неудачную: я снова отказался.

– Правильно делаешь, – вздохнул он бесхитростно. – Ты еще поймешь, насколько это потрясающий инструмент. С ними ведь столько хлопот...

По позвоночнику пробежал противный холодок, горло схватило, и на миг показалось, что я с открытыми глазами провалился в свой излюбленный кошмар.

– Тебе нехорошо? – тут же засуетился Доэрти. – Снова не спал ночью?

– Не без того, – я сумел взять себя в руки и выдавил из себя виноватую улыбку, – Убийства, расследования...

– Как интересно! Вы и таким занимаетесь? – тут же оживился музыкант. – Должно быть, это очень захватывающе.

Я вздохнул, вспомнил рассказы Райана о полицейских буднях и признался, что на самом-то деле не очень: хлопотно, да и люди разные попадаются. Попробуй-ка, например, опроси, кто что делал такого-то числа – это только в романах все все помнят, на деле – замучаешься выспрашивать и проверять.

– Вот вы, мистер Доэрти, что делали в ночь со вторника на среду? – будто между делом спросил я строгим голосом. – И может ли кто-то подтвердить ваше алиби?

Уэйн от неожиданности рассмеялся, развел руками – и признался, что пример просто отличный. А потом подумал немного – и просиял, даже в ладоши хлопнул.

– Но вообще-то есть. Я в тот вечер поздно к себе пришел – засиделся с другими постояльцами внизу, в баре. А около двух ночи мне очень захотелось есть – и я попросил принести в номер чай и пару сэндвичей. Так что, как видите, сэр, я вне подозрений!

Я вздохнул с облегчением: по словам экспертов, Джозефа Хилла убили не позже часа ночи со вторника на среду, и если в это время Уэйн все время был на виду, его точно можно не брать в расчет.

Я попенял себя на излишнюю подозрительность, но, покинув номер музыканта, все же подошел к портье и заметил, что мы с моим приятелем Эндрю Джексоном хотели бы задать ему один деликатный вопрос. Тот милостиво кивнул, принял двадцатидолларовую купюру, и, выслушав меня, подтвердил рассказ Доэрти: мистер из такого-то номера, действительно, отправился к себе довольно поздно, и спустя полчаса сделал заказ в номер – об этом есть запись в книге, вот она.

Этот ответ меня успокоил, и я покинул отель со спокойной душой.

Вернулся в «Нору» я спустя полтора часа, с увесистой стопкой книг для Мейси. Так как она просила меня купить что-нибудь на свой вкус, тут оказались и Агата Кристи, и Оскар Уайлд, и Фенимор Купер, и – горячий привет Донни! – Шекспир (рука сама собой так и потянулась к полке).

Странный это был вечер.

Тихий, почти семейный. Можно было бы сказать «уютный», если бы не ожидание, практически предвкушение, больших неприятностей. Странным образом оно сплачивало нас всех. Мы не говорили о нем, но прекрасно