Сожги Еще Что-Нибудь - Вова Бо

Поднял руку, обводя Реборнов кинжалом.

— Отличный момент, чтобы спалить всё дотла, — вот первое, что произнёс Четверг. — Жги, босс.

— Дом Реборн! — произнёс я громко. В наступившей тишине мой голос эхом разносился по всей площади. — Ваш грандлорд мёртв. Я убил его на ваших глазах. Не потому что я был сильнее. Не потому что он старый и слабый. Я снёс ему голову… потому что это было предначертано форсайтом!

По рядам местных прошла волна шепотков. Изумление, непонимание, негодование. Но я только начал.

— Вы, тёмные твари, не в курсе. Но я пришёл, чтобы просветить вас, — я раскинул руки в стороны. — Ваш мир больше не будет прежним. В Логос пришёл Спаситель! Он явился ко мне во сне в образе темнокожего юноши. Он назвал себя Чадом. И сообщил, что я был избран ключами форсайта. Избран, чтобы донести до вас новую истину. Моя победа была предначертана.

А вот теперь зашевелились и рыцари за спиной. Да, слушайте, ублюдки. Вы ничего не понимаете в том, что происходит. Но ещё больше не понимаете, откуда я знаю такие подробности. И вы захотите выяснить это. Уже хотите. Ваши главные, кто в курсе, хотят особенно сильно. Я чувствую ваше желание, оно буквально жжёт мне спину.

— Спаситель сказал, что ключи предсказали свершение великого замысла. Ключи предрекли мою победу, и это лишь начало. Возрадуйтесь! Потому что даже таким тёмным тварям, как вы, нашлось в нём место. Вы, вампиры, отродья Бездушного, проклятые тёмные спириты, наконец-то получили шанс стать частью великого. Склонитесь перед форсайтом! На колени перед спасителем! Ваша судьба записана в ключах, ваша участь предрешена великим замыслом! Всё — форсайт!

Я увидел. Ярость. Ненависть. Жажду крови. Растерянность сменилась решимостью. А Сильдус не врал — эти гандоны агрятся на слово на букву «В», словно бешеные.

— Вперёд, вампирские отродья, падите ниц, возрадуйтесь своей судьбе! — продолжал орать и улыбаться я. — Примите форсайт. Откройтесь форсайту. Только в нем есть для вас место, проклятые отпрыски Бездушного. Форсайт милостив к вам, он примет вас такими, какие вы есть.

В голове открыто ржал Четверг. Мне, к сожалению, приходилось держать маску одухотворения великим неизбежным.

Первыми среагировали рыцари церкви, которые спустились на арену. Шестеро взяли меня в кольцо, схватили под руки, один заткнул рот латной перчаткой. Вперёд вышел служитель в мантии, расшитой золотом.

Под недовольный гул всего цвета дома Реборн он примирительно поднял руки, демонстрируя открытые ладони.

— Граждане дома Реборн, — начал увещевать он. — Произошла какая-то ошибка, уверяю вас, мы со всем разберёмся. Я гарантирую, что этот юноша…

Я улыбался, разглядывая разъярённую толпу. Все эти аристократы, традиции, пышные платья, зонтики, костюмы и фраки. Одухотворённые лица, преисполненные чувством собственной значимости и гордости за своих предков.

Сейчас на меня скалились тысячи клыков, когти впивались в каменные перила, тысячи глаз наполнены кровью. И против всей этой толпы выступал какой-то старик-церковник, а меня уже надежно упаковали и уводили с поля рыцари Форсайта.

Мельком поймал взгляд Андора. Тот даже привстал со своего кресла во время моей речи. И сейчас он смотрел на меня с крайне задумчивым лицом. Хм, ему совсем не идёт.

Я подмигнул Альфе Лунолакса. И тот моментально расплылся в хищном оскале. Лицо просветлело, он оглядел толпу и посмотрел на старика, пытавшегося всех успокоить.

Нашёл взглядом Сильду. Она смотрела на меня, на своих соплеменников, на церковников, на тело отца. Девушка была растеряна. Да, всё пошло не по её плану, а по моему. Она явно соображает, просчитывает риски, прикидывает варианты, строит в голове новые планы, анализирует и взвешивает.

А не надо. Не надо ничего из этого сейчас. Сейчас надо действовать, потому что иного момента не будет.

На мгновение мы с Сильдой встретились взглядами. И я видел муки выбора на её лице.

Давай, девочка. Докажи, что ты действительно веришь в то, за что боролась. Я дал тебе лишь первую искру, но не мне суждено раздуть это пламя. Давай.

Но она медлила. Медлила настолько, что вот-вот станет поздно. Да, она придёт к нужному выводу, но старик продолжает увещевать, его слышат и слушают. С каждым мгновением искра угасает. Неужели я напрасно проливал тут свою кровь? И не только свою. Не тормози, Сильда.

Прошло время планов, пришло время действий! Так действуй!

Тишина. Нарушаемая только медовым голосом епископа.

Внезапно звук сменяется на хрип. Смотрю туда и вижу, как с копья, пробившего грудь старика, стекает алая кровь. С копья, которое больше похоже на огромное шило. Поднимаю взгляд и ищу.

У кого хватило яиц? Людвиг? Седрик?

И наконец вижу того, кто метнул. Рарни. Молодец, парень. С таким молодым поколением у дома Реборн точно есть шанс.

Перевожу взгляд на Сильду. Как раз вовремя. Отсюда вижу, как девушка вздыхает, смирившись с судьбой. А следом за её спиной появляются тонкие изящные крылья, госпожа Бланшт взлетает над толпой. И я слышу её голос, преисполненный гордости и стали:

— Дом Реборн никогда не встанет на колени! За кровь грандлорда! За моего отца! Убить их!

Центральная площадь Гнезда взрывается воплями ярости и праведного гнева. А я просто стою и начинаю хохотать на пару с Четвергом.

Понеслась! Гори! Ярко!

Глава 23

Вишенка на торте. Более терпкая и сладкая. Еще одна

Тени взлетали и падали, взлетали и падали. Но в первую очередь балкон за моей спиной начал трещать от столкнувшихся заклинаний. Что ни говори, а оборону рыцари держать умели.

Я же стоял спокойно, потому что плюс-минус знал, что сейчас будет. Сразу с десяток теней рухнули с неба аккурат в коробочку рыцарей, окруживших меня. Моментально завязался бой, но его исход был предрешён в первое мгновение.

Вампиры не просто ударили, а вклинились в строй и разорвали его изнутри, так что рыцари остались каждый по одиночке против превосходящих сил противника.

Меня тут же окружило несколько монстров в черно-алых одеждах.

— Так хочется самому вскрыть тебе глотку, Рейн, — произнёс один из них.

— Это вообще не то, что я хотел услышать, Рарни, — усмехнулся я. — А ты молодец.

— Вы натворили слишком много дел, господин Рейн, — произнёс Седрик. — Тут не безопасно.

— Тоже не то, — буркнул я.

Голос Седрика был строгим, как у взрослого, который поучает ребёнка. Но я чувствовал довольные нотки