Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

Я перевёл взгляд на раскрытую коробочку у корня, из которой сыпалась тонкой струйкой белая мучная пыль, и снова на недавно выкопанный клубень. Выходит, мучник можно выращивать как картофель. Это открывает мне немало путей на будущее. Да и прежнее моё недоумение теперь укладывалось в голове: одно и то же растение разом прячет под корнем клубень для расплода, а наверху, в коробочке, носит будущие семена.

Мучник и впрямь сродни паслёновым, тем же помидорам да картошке, хоть с виду и напоминает гречку. У него есть коробочка, как и у гречихи, только вот внутри хранится «мука». Мне кажется, что если дать ему созреть до конца, то из этого могут получиться семена.

А это значит, что у меня выйдет заниматься селекцией этого растения. Мучник даст фору любым злаковым культурам. Проблема с голодом в империи решится в считаные сезоны. Только сейчас всё упирается в нехватку рабочей силы.

Мне необходимо убрать весь этот лес, который окружает мою территорию со всех сторон. А на удобрениях из торфа я смогу стабильно снимать урожай, который накормит всю империю.

Я посмотрел на клубень, используя «Взор Фермера», чтобы перепроверить себя. Вскоре перед глазами вышло уведомление:

/Объект: клубень «Мучника»./

/Назначение: посадочный материал./

/В пищу непригоден. Вкус горький, вяжущий./

Так и есть, я не ошибся. Значит, клубень мучника в еду не годится, хоть и выглядит как картофелина, которую хочется пожарить на сковороде. Можно считать, что первое существенное отличие я нашёл. Хотя, учитывая мои способности, а именно «Изумрудную селекцию», можно и от этого негативного явления избавиться. Всё зависит от генетических ограничений.

«Изумрудная селекция» требовала от меня двух вещей: понять, что именно я хочу изменить, и держать под рукой довольно образцов на выбор. С первым проблем не возникло. Горечь в клубне меня не устраивала. Если убрать этот изъян, мучник перестанет быть просто «мукой на стебле».

Я закрыл глаза и воспользовался «Изумрудной селекцией»:

/Анализ генома: «Мучник», экземпляр естественный./

/Доминантный признак: накопление крахмала в коробочке./

/Рецессивный признак: горечь клубня (алкалоид, защитный)./

/Изменение возможно. Сложность: высокая./

Защитный алкалоид. Вот оно что! Растение специально делало клубень несъедобным, чтобы его не выкапывали звери и не лишали возможности размножаться. Умно. Природа вообще редко ошибается: то, что мне кажется изъяном, для самого мучника было способом выжить в этом мире.

Только мне его выживание в диком виде было ни к чему. Мне нужен был мучник, который растёт там, где мне удобно.

Я высыпал муку на ладонь. Из-за естественного потоотделения она постепенно стала превращаться в кашицу. Такое не посадишь и тем более не сохранишь до весны — сгниёт в первый же день.

Значит, нужно помочь мучнику пройти весь жизненный цикл, чтобы он дал полноценные семена.

Сейчас я изумрудный катализатор использовал только для крайних случаев. Но была у него одна особенность, которую я выяснил ещё при выращивании картофеля: ускорение естественного созревания не оказывало негативного влияния на содержание живки в почве. Я лишь подгонял время, чтобы не ждать следующего сезона.

Я смешал полученную кашицу с изумрудным катализатором и сжал ладонь. Вскоре система предоставила новое уведомление:

/Запущен процесс ускоренного дозревания./

/Объект: семенная коробочка «Мучника»./

/Влияние на почву: отсутствует./

/Расход живки: умеренный./

Я почувствовал, как семенной материал мучника меняется на глазах. Влага из мягких микрозёрнышек уходила внутрь, оболочка постепенно твердела. Открыв ладонь, я обнаружил, что белой муки там больше не было.

На её месте лежали мелкие зёрнышки — каждое размером с песчинку. Я пересыпал горсть из ладони в ладонь. По ощущению как песок. Семена больше не расползались, не прилипали к ладоням. Я попробовал раздавить одно ногтем — не поддалось.

Вот это уже идеальный семенной материал. Такое и до весны долежит, и в землю ляжет как полагается.

Я разглядывал зёрнышки на ладони и не мог отделаться от ощущения, что они слишком мелкие. Каждое с песчинку, не больше. Для растения, которое я мысленно уже окрестил спасением от голода, это было странно.

Я нахмурился и сравнил полученные семена с тем самым первым семечком, с которого всё началось. С тем, что я нашёл и которое дало этот единственный куст. Оно было заметно крупнее. Не сказать чтобы огромное, но рядом с этими песчинками смотрелось чуть ли не валуном.

Выходит, потомство мельче родителя. И это уже наводило на мысли.

Я перебрал в голове несколько вариантов.

Первый — найденное семечко было реликтовым. Остатком какого-то древнего, давно одичавшего сорта, который когда-то возделывали, а потом забросили. Нынешний мучник просто выродился до жалкой дикой формы, растерял всё, что в нём когда-то вывели.

Второй вариант — найденное семечко само по себе уже выродилось. То есть какая-нибудь случайная мутация, а вот эта мелочь как раз и есть нормальный вид мучника. Тогда я зря радовался. Крупных коробочек мне от него не дождаться без долгой работы.

И третий, самый прозаичный. Я попросту не смог соблюсти каких-то условий, о которых попросту не знаю. Допустим, ускорил созревание катализатором, заставил растение проскочить весь цикл за минуты вместо нескольких недель или месяца, поэтому оно банально не успело набрать массы как следует.

По-хорошему, чтобы разобраться, мне нужно высадить и то найденное семечко, и эти мелкие зёрнышки — оба в нормальных условиях, без всякого изумрудного катализатора, — и сравнить, что вырастет. То первое семя я нарочно оставлю без ускорения, чтобы оно само набрало свою настоящую массу. Только так я пойму, с чем имею дело — с выродившимся видом, с реликтом или со своей собственной поспешностью.

Но это потом. Сейчас у меня на руках был хоть какой-то семенной материал, способный долежать до весны. А выяснять родословную мучника я буду уже на грядках, когда срублю весь лес и получу под посадки оптимальный для масштабного выращивания объём земли.

Вскоре я вернулся обратно к дому. Голова была забита мыслями, что мне сделать с мучником: как его улучшить, избавиться от высокого содержания алкалоида в клубне. Навстречу ко мне бежала Элиза, и по её лицу я сразу понял — что-то стряслось.

— Войцех! — прерывисто хватая воздух, она остановилась передо мной. — Где ты пропадал всё это время? Я тебя уже целый час ищу. Маме плохо. Совсем плохо.

— Что значит плохо? — насупившись, спросил я. — Ей же доктор помог, лекарство какое-то назначил… Болезнь отступила же?

— Мама опять не встаёт