Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

весь день, — сестра руками мяла подол платья. — Лежит, дышит очень тяжело. Того и гляди, что задохнётся. И… — сестра запнулась, подбирая слова по-детски, как делала всегда, когда пугалась. — Страшная стала. Лицо как у ведьмы из сказок. Я её разбудить хотела, а она еле глаза открыла.

Тяжёлое дыхание… Вот это мне сразу не понравилось. С чем угодно можно подождать, но если человеку трудно дышать — это уже дурной знак. Я хоть и не врач, но с сердцем успел в прошлой жизни намучиться, поэтому немного в этой теме разбирался, на житейском уровне.

— Веди, — коротко бросил я и зашагал следом за ней к амбару.

По пути я лихорадочно соображал. Мать долго болела ещё в центральном округе, потом пошла на поправку благодаря лекарству. Дорога сюда была долгой, тяжёлой. Может, просто подхватила какую-то заразу в пути или простыла где-нибудь на ночёвке под открытым небом? Хотелось верить, что так.

Внутри амбара было темно. В дальнем углу, отгороженном холщовой занавеской, на лавке с соломенным тюфяком лежала мать. Я отдёрнул ткань и замер.

Лицо её и впрямь было не узнать. По коже, от шеи и выше, расползлась странная сыпь: мелкие красноватые бугорки, кое-где уже наливающиеся мутной жидкостью. Они были везде: на лбу, на щеках, спускались по шее под рубаху. Мать дышала часто и поверхностно, и при каждом вдохе раздавался хрип.

— Мам, — я опустился на колено рядом с лавкой и осторожно положил ладонь ей на лоб.

Жар. Даже без градусника скажу, что у неё температура. Явный признак воспалительного процесса.

Она с трудом приоткрыла глаза. Узнала меня, попыталась улыбнуться, но вместо этого начала кашлять так, что всё её исхудавшее тело сотрясалось. Казалось, ещё немного, и она выкашляет лёгкие!

— Войцех… сынок… — пытаясь подняться, прошептала она. — Не подходи… близко. Вдруг заражу ещё тебя.

— Лежи, не разговаривай, — я мягко прижал её плечо к тюфяку, не давая встать. — Береги силы.

За спиной у меня послышалась возня. Жена Иржи, по имени Ванда, подошла ко мне и заглянула за занавеску. Женщина тут же отшатнулась, прикрыв рот ладонью.

— Боги! Да что ж это делается! — пятясь, затараторила она. — Сыпь по всему телу! Это ж зараза, истинная зараза! Она хворь эту из столичного округа притащила!

— Ванда, — глухо начал Иржи, ковыляя следом за женой.

Но та уже разошлась, голос её зазвенел на весь амбар:

— Да ты глянь на неё! Вся в пятнах! Это самый настоящий мор! Она ж нас всех перезаразит! Детей моих! Мои-то с чего страдать должны⁈ Гнать её надо отсюда, в лазарет, куда угодно, лишь бы подальше! Не то и недели не пройдёт — все тут перемрём!

— А ну закрой рот! — рявкнул Иржи так, что баба осеклась на полуслове.

Старый инженер опёрся на костыль и навис над женой, и лицо его покраснело от гнева.

— Ты вообще ополоумела, баба? — процедил он. — Нас кто приютил, когда мы как бродяги по дорогам шатались? Кто крышу над головой дал, работу, кусок хлеба детям нашим? Войцех! А ты теперь его родную мать на улицу выгнать предлагаешь, помирать под забором⁈ Как у тебя язык повернулся такое сказать?

Я прекрасно понимал её чувства, но жена Иржи действительно перегнула палку. Благо её муж оказался вполне адекватным, и мне не пришлось даже вмешиваться в эту ситуацию. Я видел, что ему было передо мной стыдно. Он то и дело поглядывал на меня, ожидая, что, возможно, я после такого прогоню его семью со своей земли.

— Так дети ж… — пискнула Ванда, но уже без прежнего напора.

— А его сестра — не дитя? — отрезал Иржи. — А сам он? Заткнись и иди отсюда, не позорь меня. Чтоб я больше такого не слышал, не то своей рукой за ворота выставлю тебя, а не их!

Ванда, поджав губы и пробормотав что-то под нос, выскользнула из амбара. Остальные присутствующие тоже притихли, переминаясь у входа.

Я слушал их вполуха. Сейчас все мысли крутились вокруг лежащей передо мной матери. Хворь из столичного округа… В словах глупой бабы, как ни противно было это признавать, могло быть зерно правды. Только вот никакое это не «проклятие чернокнижников». Какое-то заболевание, только вот окончательный диагноз может установить лишь человек, имеющий в этой сфере хоть какие-то познания.

Я лекарем сроду не был. В прошлой жизни дальше градусника и таблеток от сердца мои познания не простирались. Но кое-что в голове всё же отложилось из книг, фильмов, из обрывков разговоров.

Сыпь, которая идёт волдырями. Жар. Кашель. И это тяжёлое, клокочущее дыхание.

Первое, что пришло на ум, — оспа. И от одной этой мысли по спине невольно пробежал холодок. Если я угадал, то дело и впрямь дрянь. В мире без нормальной медицины, без прививок и антибиотиков, оспа выкашивала целые деревни. А если ещё и заразная стадия началась…

Я заставил себя отбросить панику. Гадать можно сколько угодно. Может, оспа. Может, корь. А может, какая-нибудь местная зараза, о которой я и не мог даже догадываться и которой в моём прежнем мире вовсе не существовало.

Мне нужен был тот, кто хоть что-то смыслит в болезнях. А такой человек в округе был всего один.

— Радован! — крикнул я, не оборачиваясь.

Помощник, до того молча торчавший у входа, тут же протиснулся ко мне.

— Здесь я, Войцех.

— Бегом к Луке, — не отрывая взгляда от матери, я говорил быстро и чётко. — Привези старика. Хоть из-под земли его достань, но чтоб он здесь был как можно скорее. Скажи, что моя мама болеет. Обязательно упомяни сыпь, проблемы с дыханием и кашель.

Радован замялся на долю секунды.

— Так Лука ж… он больше по скотине мастак. Видно же, что тут явно серьёзное заболевание. Может, лучше в город отвезём?

— Других лекарей в округе всё равно нет, — отрезал я. — А он хоть в хворях да в травах понимает побольше нашего. Кости вон Миколаю вправил, да и мне тоже не один раз помог. До города добираться очень долго. Я боюсь, что ей станет хуже. Поэтому пусть сначала Лука осмотрит, а если не сможет помочь, тогда поедем. Я не хочу её лишний раз мучить.

Помощник кивнул и выскочил из амбара. Я снова повернулся к матери. Она опять впала в забытьё, лишь грудь её