Санитар (зима 1926) - Андрей Никонов

Старушка перекрестилась, и исчезла.

— Легавые? — Рохлин сплюнул на крыльцо, от стоял, перегородив проход, и упершись рукой в косяк.

— Я легавый, он — нет, — ответил Свистунов.

— А ты что за фрукт такой? — насмешливо спросил бандит.

Он был ниже Сергея на пять или шесть сантиметров, и примерно на столько же шире в плечах.

— Луку Ростовского знаешь?

— Ну.

— Так это он его пришил. Федька Африка тебе небось докладывал, как он Луку на чердаке на перо посадил.

— Брешешь, — неуверенно сказал Рохля, — чтобы легавый так вот просто про убийство сказал, а фраер не в богадельне.

Травин отступил в сторону, чтобы Грише не мешать, разговор выходил занятный.

— А хочешь узнать, почему? — Свистунов занял его место.

— Ну.

— Может и тебя порешить, и ему ничего не будет. Гражданин инвалидом войны является, контуженный на всю голову, с обострённым чувством справедливости, а что со всякой мразью расправляется в порядке защиты, следствие согласно и одобряет. Ну а если что не так, я подскажу, что ты на него первый напал, и всё, чьё слово весомее, блатного или агента МУРа?

— Ты смотри, — Рохля усмехнулся, — ловок. Ну проходи, инвалид, поглядим, зачем пожаловал.

Глава 24

Глава 24.

Капа очнулась от звука падающих капель воды. Подтекал рукомойник, но она буквально чувствовала, как крохотный шарик отделяется от одной поверхности, и с силой ударяет о другую, где-то в районе виска. Голова болела, левый глаз заплыл и не открывался, перед правым плавали чёрные хлопья. Женщина лежала на полу на боку, подогнув ногу, правая рука затекла, и не чувствовалась. Она попыталась поднять левую, но не смогла — руки крепко связали за спиной. Капа кое-как села, помогая себе ногами, подползла к стене и оперлась на неё.

Маслову оставили на кухне одну, Кноппа, наверное, или прикончили, или увели. Значит, адвокат был прав, Машку похитили, может, она мёртвая где валяется, и с ней, Капой, сделают то же самое. Женщине стало очень страшно, богатым воображением она не обладала, но холод лезвия на шее почувствовала, как наяву.

Хлопнула дверь, видимо, кто-то ещё пришёл прямо в ловушку. Она прислушалась. Нет, ушёл — не было слышно звука шагов. Капа постаралась привести мысли в порядок. Огляделась.

Кухня была большой, где-то пять или шесть шагов по каждой стороне, в углу стоял рукомойник, рядом — шкаф с кастрюлями и сковородами, целую стену занимала печь, с металлической плитой. Внутри потрескивали дрова, от кирпичей несло жаром и запахом дёгтя, на небольшой низкой поленнице лежал топорик. Надо было встать, сделать несколько шагов, повернуться, постараться поднять руки, взять топор и положить его на пол, потом сесть, и постараться распилить верёвки. В фильме «Знак Зорро» с Дугласом Фербенксом и Ритой де ла Мотт, главная героиня примерно так и поступила, только вместо топора у неё был огромный нож. Капа поджала под себя ноги, попыталась встать, и тут же упала — пол ходил ходуном.

Тогда она легла на спину, и начала толкаться ногами, пятки скользили, она извивалась, помогая себе. Несколько метров до поленницы женщина преодолела за 10 минут, часто останавливаясь и отдыхая. Наконец голова упёрлась в дрова. Оставалось совсем немного, извернуться, и забрать топор. Руки не слушались, голова кружилась, Капу вырвало, но она упорно пыталась добраться до верха поленницы. Безуспешно. В голову пришла новая идея, теперь Маслова прислонялась к дровнице, цепляла пальцами кусок дерева, и а потом падала. Пальцы соскальзывали, обдирались в кровь, но поленья лежали плотно, цепляясь друг за друга, и не желали друг с другом расставаться.

В отчаянии женщина переползла поближе к печи, упёрлась спиной в торец дровницы, и поднялась вместе с одним краем. Пол качался чуть меньше, её всё равно бросило вниз, прямо на рассыпанные дрова. И на топор, который теперь лежал внизу. Капа ногами пододвинула одно полено к другому, взяла топорик в зубы, и аккуратно положила между ними. Потом повернулась спиной, и из последних сил начала водить верёвкой по лезвию.

Снова хлопнула дверь, послышались шаги, они почти добрались до кухни, но стихли, послышался скрип, щёлкнула собачка в замке. Капа ожесточённо двигала руками, топорик болтало, лезвие задевало кожу, гладило верёвку, а не резало, но постепенно дело продвигалась. Она почувствовала, как узел чуть ослаб.

Танцовщице казалось, что прошла неделя, а то и месяц, прежде чем верёвка наконец упала с кистей. Женщина начала тщательно растирать ладони, поднимаясь от них вверх, к предплечьям и плечам, чтобы вернуть чувствительность. Придерживаясь за стену, поднялась, налила из рукомойника стакан воды, жадно выпила, осторожно наклонилась, подняла топорик. И обнаружила, что на соседнем столе лежат ножи, их с пола видно не было. Капа сжала зубы, с топором она провозилась, наверное, час, а то и больше, ножом бы разрезала верёвки враз, только теперь об этом думать было поздно. Она бросила тяжёлый топорик, взяла нож, подумала, забрала ещё один. Если бы Маслова себя сейчас увидела в зеркале, то не узнала, на кухне стояла окровавленная, в синяках, взлохмаченная женщина с лезвиями в руках, очень решительная и очень злая. А ещё очень слабая. Каждый шаг давался с колоссальным трудом, она шла босиком, как была, тяжело переставляя ноги, и старалась не выронить оружие.

За дверью спальни, где скрылся незнакомец, раздавался храп. Можно было пойти, и прикончить его, но Маслова не была уверена, что у неё получится даже ткнуть ножом, не то, что насмерть зарезать. И она пошла дальше. Широкий коридор, как она помнила, вёл в сени, Капа почти дошла до двери, когда услышала приглушённые голоса. Разговаривали снаружи.

— И тогда я взял, и повалил её на кровать, — говорил один, голос Капе был незнаком, — визжит, гадина, сопротивляется, только куда ей против меня, задрал платье, ноги тощие, не на что смотреть, а меня как бес обуял, и этим прельстился.

— Сказки сочиняешь, — отозвался другой, тоже незнакомый, — повалил, скажешь тоже. Помню я тот случай, взяли хорошую добычу, только девки у хозяина не было, не бреши.

— Вот те крест.

Что ответил второй, Капа не расслышала. Этот путь был перекрыт, навряд ли она сможет что-то сделать против двух мужчин. Маслова повернулась, пошла обратно. Коридор уходил дальше кухни, там виднелась ещё одна дверь.

Женщина надеялась, что за ней скрывается ещё один выход, но когда толкнула створку, оказалась в небольшой кладовой. Здесь лежали какие-то вещи, на полу высилась куча