Санитар (зима 1926) - Андрей Никонов

Осипов отложил фотокарточку, протёр глаза ладонями, подумал, что день сегодня паршивый со всех сторон, как не погляди. От взрыва на Рязанской улице погибли два арестованных, ещё одного в тяжёлом состоянии отправили в Шереметьевскую больницу. А мёртвый милиционер остался на улице, его застрелили. По свидетельским показаниям второго постового, который бросился за местным инвалидом-попрошайкой, человек, который к ним подошёл перед взрывом, был точь-в-точь как круглоголовый бородатый мужчина с фотографии троицы.

— Давайте подведём итог, гражданин Травин, — сказал уполномоченный. — Вы утверждаете, что утром брат Измайловой сообщил, будто она не ночевала дома, и вы отправились её искать. По пути вы зашли театр, затем к беспризорникам возле Лазаревского кладбища, потом к гражданину Кноппу домой, там встретили гражданку Маслову, она сказала, будто Кнопп интересовался Марией, и указала на автомашину Штеер. Так?

— Да, всё верно.

— А дома вас ждала эта карточка?

— И записка.

В конверте, кроме карточки, лежала ещё и записка, в которой было указано время и место, Осипов и её рассмотрел внимательно, даже понюхал.

— Прямо напротив артели «Крепкий пищевик», два часа назад, — сказал он, — чёрт, если бы вы её нашли, и взрыва бы не было.

— Что?

— Рядом с артелью взорвали грузовик с арестованными, это сделал третий, вы ведь его видели на снимке. С бородкой.

— Так что с Машей делать? Может, мне ещё раз всё на бумаге изложить, чтобы хоть как-то сдвинуть?

Осипов задумался. Бандиты перешли все границы, они действовали так, словно уголовного розыска ни капли не боялись, хотя обычно у воров поджилки тряслись при одном только виде агента. Бомба посреди города, похищение человека, это был плевок.

— Могу приставить вас к агентам, — предложил он.

— Они мешать будут.

— Так в себе уверены? Ну что ж, — уполномоченный решительно тряхнул головой, в конце концов, у половины агентов опыта было меньше, чем у этого Травина, — знаете, где они могут скрываться?

Сергей быстро перечислил известные ему адреса, добавил про Рохлина.

— Верно, — Осипов кивнул, — у нас те же сведения, уже искали, так что вы снова у старта, так сказать. Рохлин стреляный воробей, фраеров презирает, а к легавым, то есть к нам, с опаской, так что на Иоакимовскую я агента пошлю, езжайте-ка вы с ним сейчас, послушаете. Ещё раз повторяю, не геройствуйте, если вас застрелят, спасти свою девушку вы не сможете.

— Логично.

Осипов поднял трубку, приказал вызвать Свистунова. Гриша появился через несколько минут, раскрасневшийся и бодрый. При виде Травина он вздрогнул, но тут же взял себя в руки и натянул на лицо улыбку.

— Серёга, какая встреча. Николай Филиппович, не могу я эти докладные писать, рука ноет, чёрт бы её побрал. Лучше бы меня вместо Клепача с артельщиком отправили.

— Тебе другое задание, бери товарища Травина, и дуйте на Иоакимовскую, на хутор, где Рохля живёт. Сергей Олегович по дороге тебе объяснит, что и как, а ты на этого Рохлина надави хорошенько.

— На трамвае?

— Машин свободных нет.

— Я достану, — Травин кашлянул, — у нас в гараже санитарный АМО стоит без дела, цепи на колёсах имеются, по городу проедет.

— Берите машину товарища Емельянова, я Толю предупрежу, он вас до гаража сейчас добросит, а там, Гриша, сам разберёшься.

— Будет сделано, — Свистунов отдал честь, — Серёга, чего вылупился, побежали, прокатишь меня на санитарной повозке. Только в этот раз без лихачества, я помирать снова не собираюсь.

Иоакимовская улица шла параллельно Шереметьевской. Этот район окружала однопутная железная дорога, по северной стороне пригородные поезда от Ленинградского вокзала уходили в сторону Стрешнево, по южной — возвращались обратно. Санитарная повозка АМО бодро тарахтела по заснеженным переулкам, почти не буксуя, сказывалось то, что кабину поставили на раму грузовика.

— Трясёт-то как, — пожаловался Свистунов, — словно рессор нету.

Он всю дорогу развлекал Сергея как мог, травил байки о своих похождениях на фронте, рассказывал анекдоты, и вообще, видно было, что агент отчаянно бодрится.

— А как около артели бабахнуло, — наконец, перешёл он на другую тему, — машина в клочья, арестантов по улице размазало, а гад, который гранату кинул, ушёл. Сбежал, сволочь, я на улицу первый выскочил, а он улепётывает. Пальнул несколько раз, но не попал.

— Точно в клочья? — засомневался Травин, — это не граната, снаряд должен попасть фугасный.

— Ну может и не в клочья, но рвануло знатно, — Свистунов повертел головой, — приехали почти. Рохля личность известная, гонялись за ним, гонялись, а брать-то не за что, сам лично ни в одном деле не замешан, хитрый, сволочь, приказы, паразит, раздаёт, свои ручки марать не желает. Так всё равно, приходят, а дома его нет, значит, скрывается, только мать-старушка сидит, так и шастают периодически. А одному агенту, Мухину из 27-го стола, повезло, заявился наудачу, глядь — Рохлин дома, сидит, чай пьёт, Мухин его в одиночку арестовать не может, сам-то он дохлый, а Рохлин здоровый, почти как ты, хоть и старик шестидесяти лет, кулаки пудовые. Сел, значит, Мухин с ним за стол, чаи гонять, под это дело они самогона выпили, наш агент на него давить начал, мол, чего такими делами занимаешься, старуха-мать сидит, а ты её позоришь, жизнь ведёшь неправильную. Рохлин расчувствовался, паразит, бухнулся на колени перед Мухиным, и поклялся больше никогда ничем таким не заниматься.

— Клятву-то сдержал?

— На следующий день торговца обнесли на триста рублёв, вор на Рохлю показал, только толку, ни вещей краденых в доме, ни оружия. Мухин, тот с горя уволился, сейчас на ипподроме квитанции выписывает, нет, говорит, у него больше веры в людей. Вон тута живёт, — Свистунов ткнул пальцем в пятистенок, стоящий посреди заснеженного участка, — жмись к забору, коли сможешь, и пойдём, потолкуем.

Стоило Сергею и Грише зайти за калитку, из будки выбежал огромный лохматый пёс, оскалил зубы и зарычал. Размером он был с небольшого телёнка, массивная ржавая цепь едва удерживала пса, будка сотрясалась от рывков. Протоптанная тропинка делала круг, так, что щёлкающие зубы чуть было не доставали гостей, Свистунов прибавил ходу, чтобы пройти опасный участок, Сергей не торопился. Собаки отлично чувствовали, кто их боится, а кто — нет.

На стук выглянула старушка.

— Нам бы, мамаша, повидать гражданина Рохлина, — сказал Гриша.

— Нету его, милки, идите подобру-поздорову, — женщина было хлопнула дверью, но Травин подставил ботинок.

— Ты чего хулиганничаешь, ирод?

— Рохля где? — Сергей стукнул кулаком по дощатой стене, — или мамку свою посылать вперёд горазд, а сам трясётся в подполе?

— Для кого Рохля, а для вас Степан Герасимович, — раздался