Хранитель Замка - Виктор Молотов

— Максим? Я Альбина, это мы с вами переписывались! — помощница возникла рядом раньше, чем я договорил. — А вы правда на автобусе? Я читала, что боевые маги все на машинах, ну, с их-то расценками…

— Альбина, — осадил я девушку.

— Молчу!

— Экономлю, — ответил парень после паузы, и по этой реакции было ясно, что тема закрыта.

Я сложил два и два. Обстоятельства, в которых срочно нужны деньги, бывают разными, и все они делают человека сговорчивым на заказы за пятьдесят тысяч. Студент, лицензии нет, опыта кот наплакал. Учитывая обстоятельства, я был готов и на мага без лицензии.

Замок Максим разглядывал по дороге через двор молча, задирая голову на башни, и только у крыльца спросил:

— Вы здесь живёте?

— Работаю. Жить получается в перерывах.

— Фон у объекта серьёзный, — он сказал это без осуждения, тоном диагноста. — Я его ещё с остановки почувствовал. В анкете было написано «частная территория», а тут целая аномальная зона.

— Поэтому в объявлении и стояло «детали при встрече». Отказаться можете сейчас, до спуска, деньги за выезд компенсирую.

Максим посмотрел на башни ещё раз. Потом на меня.

— Я приехал работать.

Ответ мне понравился. На кухне я его сначала накормил: яичница, хлеб, чай, всё, чем богата холостяцкая часть замка. Парень поначалу отнекивался, потом ел так, что вопрос о его обстоятельствах закрылся сам. Голодного бойца на объект не выпускают, это правило старше меня.

Тем более что к делу он подошёл серьёзно. На столе, отодвинув тарелку, Максим разложил содержимое сумки: три плоских диска с рунной вязью, связку глиняных пластин, шнур с узлами.

— Щитовые артефакты, — пояснил он, перехватив мой взгляд. — Академические, списанные, но заряд держат. Если всё пойдёт не по плану, выставляем щиты и отходим под прикрытием. Стандартный протокол отступления.

Отход под щитами. Так в своё время сделал Вольский, если верить его фамильяру, и некромант после этого прожил ещё долгие годы. Протокол мне нравился.

— Тогда мой инструктаж, — сказал я. — Порядок движения: вы первым, я за вами в трёх шагах, Альбина замыкающей, у неё есть аптечка на всякий случай. Сигнал отхода — моё слово «наверх», уходим без обсуждений. Услышали — разворачиваемся. Вопросы?

Максим посмотрел на меня с интересом.

— Вы всем магам технику безопасности читаете? — усмехнулся он одним уголком рта.

— Всем. Покойников на моих объектах не было и не будет. Статистику портить не позволю.

Конечно, тех кто умер здесь до меня, я благоразумно не считал.

— Принято, — он стал забрасывать артефакты обратно в сумку.

Альбина за его спиной беззвучно показала мне большой палец.

Собирались по-взрослому. Фонари основные и запасные, моток верёвки, аптечка, вода, нож. Альбине я выдал каску, которую нашел в кладовке, себе взял вторую, и Максим, посмотрев на нас, молча принял третью. Боевой маг в строительной каске смотрелся забавно, но спорить с человеком, который читает лекции о статистике покойников, парень уже не пытался.

У северной башни нас уже ждали.

Эльза висела у самого прохода, а Генрих Карлович держался на полшага позади с видом принимающей комиссии. Максим прошёл мимо обоих, не повернув головы.

— Какой красивый мальчик, — оценила Эльза, разглядывая мага.

Альбина хихикнула. Максим оглянулся на неё, не понял и вернулся к сумке.

— Он уже не мальчик, — возразил Генрих Карлович. — Ему за двадцать. В моё время в его годы служили и командовали.

— Генрих, мне больше трёхсот лет, — Эльза повела чашкой. — Для меня большинство мужчин — мальчики. Включая присутствующих.

— Попрошу занести моё несогласие в протокол.

Тихон подошёл последним, сел у прохода и оглядел Максима с головы до ног с видом отдела кадров. Затем принялся деловито вылизывать лапу.

— Кот? — Максим посмотрел на него с сомнением. — В подземелье? Это что, ваш талисман?

— Сотрудник, — ответил я. — Служба безопасности.

«Скажи ему про надбавку, — потребовал Тихон. — Пусть знает, что здесь серьёзная организация».

Переводить я не стал, но Максим, к его чести, спорить не полез: кивнул коту вежливо, и Тихон после этого записал его в приемлемые. Я понял это по хвосту.

Я тем временем занимался механизмом. Камень ушёл в кладку, где-то в глубине отозвалось, но секция встала на первой же ладони: перекос, ночная сырость, старый металл. Вчера она шла легче.

Дар бы решил вопрос за секунду. Но он еще не восстановился после сердца замка, и вниз я сегодня шёл пустым, со стамеской вместо магии.

Я загнал в щель монтировку, повёл, и секция поехала.

— Помочь? — Максим шагнул ближе.

— Уже всё. Считайте это входным испытанием двери.

Из стены рядом с проходом выступил Конрад, в полном железе, с рукой на рукояти.

— Я с вами, — объявил он.

И в ту же секунду из недр главного корпуса ударил Рамштайн. Басы прокатились по двору, отразились от стен, и старая кладка отозвалась им честной вибрацией.

Максим вздрогнул и обернулся.

— Что это?

— Проигрыватель барахлит, — пожал я плечами. — Бывает, включается сам. Через одну песню выключится.

Я вопросительно посмотрел на Конрада.

— Одна, — рыцарь поднял латную ладонь. — Слово. Я, между прочим, ради этого утреннюю побудку пропустил. Чтоб поход у нас был с эпичным сопровождением, как положено. Попрошу оценить жертву.

Я одобрительно кивнул.

— Вот! — с гордостью подтвердил Конрад. — Это была военная хитрость.

Тишина в семь утра получила объяснение. Этот замок не умел молчать просто так, только с умыслом.

Альбина снова хихикнула. Максим покосился на неё настороженно и на всякий случай отступил на шаг. Она этого искренне не заметила.

Эльза с Генрихом остались наверху. Графиня объявила, что подземелья дурно влияют на цвет лица, и по тому, как дрогнула чашка, я понял: спускаться туда ей попросту страшно. Полицмейстер сформулировал иначе: кто-то должен встретить группу с докладом, и пост у входа он принимает на себя. Возражений не последовало.

— Идём, — сказал я. — Порядок помним.

Спуск встретил нас холодом.

Ступени уходили вниз ярусами: пролёт, площадка, поворот, снова пролёт. К концу первого яруса дыхание стало видимым. Своды опустились, на третьем ярусе Максиму приходилось пригибаться.

— Сто двенадцать, — сообщила Альбина сзади. — Ступеней. Я по привычке. Виктор Александрович, мы уже глубже, чем южные подвалы, я по числу вижу.

— Глубже, —