Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев

– Пойдемте пешком! – предложил Трофимов, когда самолет приземлился.

– Хорошо, – безразлично согласилась Ольга.

Алексей Петрович изредка бросал взгляд на шагавшую рядом Ольгу. Лицо ее было грустным. Алексей Петрович несколько раз порывался заговорить с ней, но не знал, с чего начать.

– Скажи, Оля, за что ты мучаешь себя и меня? – вырвалось у Трофимов.

Она промолчала.

Трофимов не решился повторить вопрос. Чужие и далекие друг другу, они подошли к Приморскому бульвару. Вечернее солнце золотило верхушки деревьев, успокоенно дышало море.

– Давай посидим, а? – попросил Трофимов.

Ольга, не ответив, первая повернула к скамейке.

Но разговор по-прежнему не клеился. В ответ на вопросы Ольга все ниже опускала голову. Алексей Петрович заметил на ее глазах слезы и сам расстроился.

– Ну, скажи мне, Оля, что с тобой делается? – Алексей Петрович нежно погладил девушку по плечу. – Ведь любишь? И я без тебя не могу.

Ольга изумленно подняла на Трофимова влажные глаза, собираясь что-то сказать, но в это время из боковой аллеи показалась Марина. На лице Трофимова невольно отразилась досада.

Но по-своему истолковала это выражение и без того настороженная Ольга.

– А-а! Вот ты где, Алеша, – широко улыбнулась молодая женщина. – А я уж думала, что задержишься на Ледяном острове и не придешь сегодня домой.

– До свиданья! – Ольга встала и чуть не бегом направилась в сторону.

– Оля! – с отчаянием крикнул Алексей Петрович.

Ольга остановилась, через плечо взглянув на Трофимова.

– Куда же ты? Познакомься с моей сестрой.

Глаза Ольги широко открылись. Она круто повернулась к Трофимову и стоявшей рядом Марине, протянула ей руку и порывисто ее обняла.

Еще не понимая внезапного порыва Ольги, Алексей Петрович смотрел на них, счастливо улыбаясь. Марина нежно высвободилась из объятий Ольги, взглянула в ее посветлевшее лицо и лукаво пригрозила брату пальцем:

– О, Алешка! Побью я тебя сегодня! Довел девушку до слез. Изверг!

– Бей, Маришка, заслужил!

– Это я сама виновата! – смеялась Ольга.

Глава тридцать шестая

Винокуров поднял уставшие, покрасневшие от бессонницы глаза на вошедшего Мамедова:

– Ну как, Рашид, дела?

– Еще один. Это тот новый агент, о котором Краузе сообщал своему патрону.

– Кто?

– Инженер Белоцерковский.

– Почему вы думаете, что это новый агент?

– Подслушал их разговор. Белоцерковский получил первый гонорар.

– А Родионов?

– Пока ничего, – пожал плечами лейтенант. – Вряд ли он подозревает в чем-то своего нового друга. Мне кажется, Родионов видит в нем только собутыльника.

– Вполне возможно, что Краузе ведет пока подготовку, используя слабость Родионова к вину.

– Я в этом совершенно уверен, товарищ капитан. Во-первых, почти всегда расплачивается один Краузе, а во-вторых, пьяным бывает только Родионов.

– Возможно, вы правы, – задумчиво сказал Винокуров. – А Белоцерковский в их компании не замечен?

– Нет. Правда, вдвоем Родионов и Белоцерковский частенько совершают возлияния Бахусу.

– Так, так. Значит, можно предположить, что подготовка Родионова ведется с двух сторон. Интересно. Ох, как хочется поговорить с тобой, господин Краузе, с глазу на глаз.

– Может, его сейчас взять?

– Ни в коем случае!

Прошла минута. Капитан молча шагал по кабинету.

– Что вы узнали о Коробовой, Рашид?

– Она к подделке чертежей непричастна. Это дело рук Сорокина. Но он запугал ее и вынудил подать заявление об уходе. Дал понять, что если не уйдет, то с нее удержат за причиненный ущерб большую сумму.

– Вот негодяй. Попытался замести следы.

– Определенно!

– Видите, какая нам птица досталась! Сам Краузе! Но мы попробуем и его перехитрить. Взять – штука несложная. А вот незаметно для него самого обезвредить и использовать в наших интересах – это посложней. К тому же не всю его агентуру мы знаем. Да, посложней. – Капитан неслышно барабанил пальцами по столу. – Попросите сюда капитана Озерова, – обернулся он к Мамедову.

– Как дела? – встретил Винокуров вопросом вошедшего.

– Взяли. Сразу же как они приземлились, – ответил Озеров.

– Обоих?

– Да.

– Что при них?

– Бесшумные пистолеты, яд, взрывчатка, деньги, фальшивые документы, радиопередатчик. Все, как водится.

– А письма?

– Есть и письма. Шифрованные, для передачи Краузе.

– Не расшифровали?

– Все в порядке. Вот. – Озеров подал два листка. Винокуров быстро пробежал глазами текст.

– Очень хорошо. Молчат?

– Нет, кажется, все рассказали. Вот явки, пароль. – Капитан вынул из тоненькой папки еще один документ и, поняв вопрос в глазах Винокурова, поспешил добавить: – Явки и пароль верные.

– Хорошо. – Винокуров даже крякнул от удовольствия. – А кто они?

– Из перемещенных.

– Когда состоится встреча с Сорокиным?

– Через два дня. А что будем делать с этими перемещенными? Отправим в Москву?

– Пока задержим здесь. Может пригодиться. О благополучном прибытии на место передали их шефу?

– Да, самому господину Кларку. И даже ответ получили.

– Какой же?

– Пожелал успехов, – засмеялся Озеров.

– Что ж, пожелание и для нас подходящее. Уж постараемся, господин Кларк, – усмехнулся Винокуров. – Оставьте у меня папку. Я все просмотрю. А к вам еще одно дело. Очень срочное.

– Слушаю, – выпрямился Озеров.

– Раз уж вы опекаете Сорокина-Краузе, то следует выяснить еще одну подробность.

Винокуров вынул папиросу, размял ее, чиркнул спичкой и с видимым удовольствием затянулся. Озеров терпеливо ждал, чуть постукивая по краю стола тоже взятой, но так и не закуренной папиросой.

– Не совсем ясно, – заговорил Винокуров, – зачем Сорокин после войны ездил в Холмск?

– Хорошо.

– Самолет уходит в шесть, билет для вас заказан.

…В эту ночь Озеров почти не спал. Просматривая дело Курта Краузе, он по-новому оценивал каждый документ.

Инженер Сорокин, он же Краузе, писал в своей биографии, что до войны он жил в Холмске и работал на машиностроительном заводе. Озеров с этого и начал. За три часа полета он успел вздремнуть и, сойдя в Холмске, чувствовал себя бодро.

Он пошел на восстановленный после войны завод. Людей, которые работали на заводе до войны, осталось мало. Один старый мастер сообщил, что знал Сорокина.

– А как звали его? – поинтересовался Озеров.

– Этого я не припомню.

– Не Ильей ли Тимофеевичем?

– Да, да, кажется, так. Только вы, мил человек, если хотите узнать о нем подробней, лучше всего расспросите его вдову.

– Он был женат?

– А то как же. Двое детишек осталось. Сейчас они уже почти взрослые. А намучилась она, сердешная, с ними…

Жену Сорокина Озеров нашел по адресу, который ему дал старый мастер. Озеров представился ей как однополчанин мужа. У Дарьи Ильиничны при воспоминании о муже навернулись слезы. Чтобы скрыть свою слабость, она засуетилась у самовара.

– Да вы не беспокойтесь, Дарья Ильинична, – сказал Озеров. – Я не голоден. Да и времени у меня мало.

– Ну как же… не знаю, как вас звать.

– Сергей Сергеевич.