Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев

class="p1">Вскоре работу возобновили. Пока все шло хорошо. Обученная бригада действовала слаженно, с полуслова понимая старого мастера.

– Подготовить направления! – скомандовал он, когда из широкого двухметрового шахтного направления была выбурена часть породы.

Алексей Петрович, много недель просидевший с другими инженерами над созданием подводной буровой, до мельчайших подробностей знал всю очередность операций. Но сейчас он, не вмешиваясь в работу бригады, вместе с другими ревностно наблюдал за всем происходящим. В успехе он был уверен, но волнения своего скрыть не мог.

Не прошло и двух часов, как все подготовительные работы к бурению были закончены. Оставалось ждать, пока быстро твердеющая жидкая пластмасса, залитая в шахту, не превратится в прочный, монолитный камень.

– Покурим. – Трофимов направился в задний отсек буровой. За ним последовали остальные.

Один мастер не ушел с пульта управления.

– Сколько будем ждать? – спросил инженер из министерства, наблюдая, как табачный дым мгновенно вытягивается вентиляцией.

– Двадцать – тридцать минут, – ответил Трофимов и присел на легкий диван.

Продолжительно зазвонил укрепленный на стенке телефонный аппарат.

– Трофимов слушает. Здравствуйте. Приступили. Зацементировали направления. Да, целый куст. Через десять минут начнем. Уверен, что все будет в порядке. Хорошо. До свиданья.

Трофимов повесил трубку.

– Кто? – спросил Байрамов.

– Министр. Сказал, что еще позвонит.

– Никуда от него не спрячешься. Под водой нашел, – пошутил Байрамов.

– Пошли. – Алексей Петрович затушил в пепельнице окурок.

– Не рано? – сказал кто-то.

– Нет, пластмасса твердеет быстро.

Все вернулись в рабочее отделение. Трофимов подошел к Корневу.

– С которой начнем, Николай Николаевич?

– Думаю, с первого номера.

– Профиль правильно задали?

– Проверьте, Алексей Петрович. Вот, пожалуйста: до тысячи метров угол наклона двадцать, азимут двести семьдесят, а затем строго вертикально.

– Хорошо. Начинайте.

Корнев включил контроллер и отпустил тормоза. Над открытой пастью превентера первого направления повис на трубках тупорылый вибратор.

– Нет, не годится, Николай Николаевич! – остановил Трофимов мастера. – Давайте электробуром.

– Но ведь тут твердые породы, – возразил Корнев.

– Вибрация может нарушить монолитность пластмассы, – пояснил Алексей Петрович. – Вот пробурим метров двадцать, тогда можно и вибратором.

Рабочие быстро сменили вибратор на электробур. Двадцать метров были пройдены за десять минут.

В скважину спустили вибратор.

Трофимов, Байрамов, Дубравин и остальные члены комиссии снова ушли в кормовое помещение. Алексей Петрович с карандашом и блокнотом подсчитывал, сколько времени потребуется на разбуривание первой площади, чтобы начать эксплуатацию месторождения.

– Пожалуй, месяц уйдет, а то и больше, – говорил он Байрамову. – А если сегодня нас опять постигнет неудача?

– Ее не должно быть, – уверенно сказал Трофимов.

Вошел мастер.

– Что, Николай Николаевич? – спросил управляющий.

– Bce в порядке, Али Гасанович, уже пятьсот метров.

– А кто на пульте?

– Бурильщик Романов.

Трофимов посмотрел на часы: прошло всего два часа. «Молодцы!» – мысленно похвалил он бригаду.

Когда прибыл подводный автобус, Трофимов решил остаться на буровой.

Проводив товарищей, Алексей Петрович отправился в лабораторию газового кароттажа, помещавшегося в крохотной комнате. Здесь автоматический электронный газоанализатор на бумажной ленте вычерчивал газокароттажную диаграмму-кривую, показывающую содержание углеводородов в воздушном потоке, выносимом из забоя скважины. Рассматривая причудливые изгибы кривой, Алексей Петрович с удовольствием отметил многочисленные нефтеносные и газоносные горизонты.

От радостного возбуждения Трофимову хотелось петь, но, посмотрев на занятого делом лаборанта, Алексей Петрович сдержался и незаметно для себя стал тихонько насвистывать какую-то веселую песенку.

Каюта мастера, куда прошел Трофимов, была пуста.

Алексей Петрович, подняв телефонную трубку, набрал номер.

– Добрый вечер, Оля. Сидишь дома? Почему никуда не пошла?

– Ждала вашего звонка, – ласково ответила Ольга.

– А вдруг я бы не позвонил? – улыбнулся Трофимов.

– Обязательно позвонили бы, – весело, даже задорно, ответила Ольга.

– Смотрите, какая самоуверенность! – пошутил Алексей Петрович.

– Не самоуверенность, а уверенность.

– Выкрутилась! – Трофимову слышен был приятный грудной смех Ольги. – Какая у вас погода, Оля?

– Вечер чудесный. А у вас?

– Еще лучше, чем у вас. Знаешь, Оля, мы пробурили полторы тысячи метров – сплошное чередование нефтеносных пластов.

– Как я рада за вас, Алексей Петрович. Вы самый лучший, самый хороший…

Ночью Алексей Петрович ни на минуту не сомкнул глаз: спать не хотелось. А утром, когда бурение первой скважины заканчивалось, на буровую приехали Байрамов, оба Дубравина, Воронин, Орлов и инженеры из министерства.

Трофимов потащил всех в лабораторию, чтобы показать газокароттажную диаграмму.

– Вот смотрите, какие тут сокровища. Не месторождение, а слоеный пирог, – показывал Трофимов на бумажную ленту.

– Дошли до проектной глубины, Алексей Петрович! – крикнул из-за двери через головы людей старый мастер.

– Надо заполнить скважину реагентом, – сказал Трофимов, выходя из лаборатории.

– Заполнили, – ответил мастер.

– Вот, кажется, и бункер прибыл. Николай Николаевич, подготовьте скважину к цементажу.

Мастер вышел.

А через несколько дней, когда «ПБУ–8», расцвеченная гирляндами разноцветных флажков, входила в порт, поздравить с победой Трофимова, Дубравина и их товарищей собралось много народу.

Алексей Петрович еще издали заметил на портовой набережной среди встречающих Ольгу. Празднично одетая, она стояла с непокрытой головой. Ветер трепал ее русые локоны, легкое шелковое платье облегало стройную фигуру. Улыбаясь, она махала белой широкополой шляпой.

Глава тридцать восьмая

– Войдите! – Королев оглянулся на дверь каюты.

– Вот, – сказал Ветров, кладя на стол сводку. – Почти все закончили работу. Остались мы да Виноградов со своей группой.

– И мы, Максим, через час закончим. Ты передал всем, чтобы всплывали и собирались в квадрате двести пятнадцать?

– Да.

– Хочется домой? Да ты садись.

– Очень!

– По правде говоря, и я здорово соскучился по дому. – Королев перебросил листок календаря. – Завтра будет ровно месяц, как мы в море. И почти все время под водой.

– Мы, наверное, и не узнаем Ледяного острова. Саша Коротков говорит, что парк открылся, а в нем каток. Люди катаются прямо по аллеям между газонами. Осенью парк засадят деревьями. А завтра на Ледяном острове начинается театральный сезон.

– Как настроение у людей?

– Лучше быть не может.

– А как корреспондент?

– Сидит пишет. Серию очерков закончил. Давал читать. Ничего, толково. А сегодня рвется на Ледяной остров. Пять раз в час спрашивает, когда вернемся.

– Может, что-нибудь случилось?

– Нет, – улыбнулся Ветров, – от нетерпения. Получил какую-то радиограмму, ну и не дождется возвращения.

В дверь постучали.

– Да! – Королев посмотрел на вошедшего Зарубина. – А! Павел Константинович. Садитесь. Как ваши дела?

– Ничего.

– Ничего – это значит плохо. – Королев склонился над лежавшей на столе геологической картой, делая на ней пометки. – Чем же вы недовольны, товарищ корреспондент?

– Да нет, вы меня, Григорий Иванович, не поняли, у меня все хорошо.

– Ну, это другое дело.

– Григорий Иванович, скажите, мы скоро вернемся на Ледяной остров?

Переглянувшись, оба геолога рассмеялись.

Зарубин смутился.

– Вы понимаете… мне в Москву надо передать по телеграфу несколько очерков… И я бы скорее хотел