Беглянки - Дэя Лим

— Разумеется, не против, Лисаветта. О чем ты говоришь? Божиня, я не могу прийти в себя. Такая радость! Но почему ты не написала? Я бы встретила тебя… И где твой багаж?

— Я все расскажу, только давай сначала пообедаем, хорошо? — графиня поняла, что жутко проголодалась. Она расскажет тете правду, точнее — часть правды.

Так, опустит парочку деталей.

Про вампиров.

Полукровок.

Плакаты с ее портретом.

Вот только про Синьку придется рассказать, потому что зверек вылезает из рюкзака прямо сейчас, на глазах у изумленной тети. Наверное, Рид оставила рюкзак перед исчезновением. Вот же ж …!

«Я бы тоже закричала, если бы увидела хнуну в первый раз вот так», — подумала Ветта, подхватив Синьку на руки, прежде чем успокоить тетю:

— Все хорошо, это Синька — мой питомец!

* * *

Никто из нынешних детей Ридвегейла не посещал Обитель Магов, ведь они появились на свет уже после запрета Божини. Тунрида видела отражение жилища отца в зеркале, когда жила с мамой (а та настаивала на общении с Магом). Слепящая белизна, что запомнилась полукровке при этих беседах, воочию производила еще более гнетущее впечатление. Рид казалось, что она парит в пустоте. Крайне неприятное ощущение! Глазу не за что было зацепиться, и мозг лихорадочно работал, стараясь убедить себя, что у тела есть опора. Голова кружилась, хотя, может, это проходило действие робустуса?

«Как же здесь холодно», — подумала Тунрида.

— Приветствую вас в Обители Магов, дети мои, — разумеется, он ждал их.

Рид в который раз пожалела, что Прародительница лишила ее возможности узнать человеческую версию отца, как это было у брата и сестры. Наверное, если бы он был рядом во время ее взросления, она бы воспринимала его иначе. Рид было стыдно признаться матери, и тем более Велиару и Селии, что отец вызывает у нее безотчетный ужас. Она старалась замаскировать свой страх показушной злостью, но Ридвегейл явно знал правду — в этом Рид не сомневалась.

Тунрида никогда не видела отца «вживую», как и он ее — Божиня отправила Ридвегейла в Обитель еще до рождения Рид. Тем не менее полукровка много раз видела его лицо (словно застывшая маска — никаких эмоций). Когда мама рассказывала об их встрече, она говорила о том человеческом образе Мага, в котором он предстал перед ней. Рид всегда было любопытно: влюбилась бы мама в Ридвегейла, предстань он в своем истинном обличье? Хотя неважно, как он выглядел. Неужели мама не чувствовала исходящую от него силу? Конечно, нет. Маги хорошо притворялись людьми; кажется, только мать Селии провести не удалось…

— Я рад видеть всех вас. Наконец-то, — черно-белые глаза Ридвегейла остановились на Рид. Полукровка дернулась, как от удара. Да уж, ни один упырь не вызывал у нее такого ужаса, как родной отец. Ну почему?!

— Мать призвала меня к себе, этой чести я удостоился благодаря вашим стараниям спасти медальон.

— Вообще-то мы спасали Ветту! — Рид не могла промолчать, хотя голос мог дрожать и поменьше.

— Понимаю, эта девушка стала близка твоему сердцу. И ваша встреча с носительницей медальона Падшей не похожа на случайность. Но как бы то ни было, Божиня рада, что артефакт не попал в руки тварей Падшей. И в благодарность она снимет ограничение с твоих сил, дочка.

Рид мечтала об этом моменте с рождения, ну или, по крайней мере, столько, сколько себя помнила. Восторг пронесся яркой вспышкой через сознание, но его место почти сразу же занял страх.

«Вдруг это все нереально? Может, это очередной сон и я вот-вот проснусь?»

— И как это произойдет? — спросила Селия.

— Ты это о чем? — Рид и Велиар повернулись к старшей сестре.

— Ты не умеешь контролировать свою силу. Если получишь ее сейчас в полном объеме, то, скорее всего, взорвешь себя и несколько городов в придачу.

— Так и есть, — подтвердил отец. — Сила будет возвращаться частями. Постепенно, чтобы ты успела научиться контролировать ее. К сожалению, я не смогу учить тебя, как твоих брата и сестру. Тебе придется найти учителей среди смертных.

— Что?! — от шока у Рид даже страх отступил. — Учиться у… то есть пойти в университет?!

— Да, любой магический факультет подойдет — тебе главное усвоить азы, а там сила сама найдет выход.

Рид обернулась, чтобы посмотреть на реакцию брата и сестры. Картина была предсказуемой, но от этого не менее раздражающей: Селия не скрывала самодовольную усмешку, Велиар старался выглядеть беспристрастно, но глаза искрились от смеха. Ну да, все заявления Тунриды о том, что ноги ее не будет в университетах, обесценились в один миг.

«К Падшей все! Я достойна силы, и если для ее получения придется стать толстолобиком — я им стану!»

Через комнату прошла невидимая волна.

— Вам пора возвращаться на Землю, — Маг немного помедлил, но потом обнял сначала Селию, затем — Велиара.

— Мне жаль, что мы не можем встречаться вживую. Мне вас не хватает, — в этот момент он показался Рид по-человечески ранимым. Этого хватило, чтобы она смогла не отпрянуть, когда отец обнял ее. Его объятия были прохладными, как и все тут, в Обители, но полукровка впервые почувствовала, что отец любит ее. Одно объятие не могло разрушить стену, которую Тунрида возводила между ними все эти годы, но… скажем так, нерушимая прежде стена дала трещину. Рид с удивлением осознала, что жалеет о «запрете на свидания», из-за которого они с отцом вряд ли еще когда-нибудь встретятся вживую.

— Кто знает, Рид. Я храню надежду на новую встречу, — Ридвегейл ощутил смятение дочери. — Я всегда буду любить тебя, моя маленькая бунтарка.

«Маленькая бунтарка» — так Рид называла мама, но, похоже, не она придумала это прозвище. Тунрида робко улыбнулась, глядя в по-прежнему жуткие черно-белые глаза Мага. Вот только они уже не казались такими холодными, как прежде.

* * *

Хотя тетя Виола получила сильно отредактированный вариант приключений Лисаветты, она все равно пришла в ужас от услышанного. Плюс то, что тетя выделялась свободомыслием на фоне их семьи, не отменяло того факта, что она была светской леди, и потому многое из рассказанного предпочла пропустить мимо ушей. Слишком скандально! Путешествие по лесу в компании полукровки. Без слуг и должного сопровождения! Еще и одетая как мальчишка.

— Будет лучше, если мы опустим подробности твоей поездки ко мне, дорогая, — так она сказала Лисаветте. — Пойми меня правильно: я восхищаюсь твоей смелостью, но боюсь, что здешнее общество воспримет это иначе. Ты же не хочешь, чтобы мы