"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

Ширяй взял стакан и сделал несколько глотков.

— Короче, — сказал он, — ничего страшного. Слухи о моей смерти сильно… это… сука! Как?

— Преувеличены… — подсказал Давид.

— Да, вот видишь, слова выпадают, не могу элементарные вспомнить. Сегодня уже нормально. А вот вчера… Да… Ладно…

— А что было-то? — спросила Ангелина.

— Гипертонический криз, предынсультное состояние, — ответил Давид. — Ещё немного, и был бы полноценный инсульт. Но, к счастью, всё обошлось.

— А ты таблетки-то не забыл выпить вчера?

— Да как тут забудешь? — усмехнулся Ширяй. — Давид целую эту…

— Медицинскую бригаду…

— Да, бригаду у меня дома поселил. Они следят, так что сейчас у меня ситуация такая, что не забалуешь. Несут и таблетки и всё остальное. Смотрят за мной…

— Я все таблетки, как мы и говорили, отправил на экспертизу, — сказал Давид. — Так что, если там что-то не в порядке, мы сможем сразу выяснить.

— То есть… — изумилась Ангелина — Ты что, думаешь, кто-то мог подсыпать что-то?

— Не знаю, — ответил Ширяй. — Но ситуация вообще-то это… твою мать… такая себе… блин…

— Противоестественная, — подсказала внучка.

— Да… утром после таблеток голову будто обручем стянуло. Поплыло перед глазами, а я когда с этим… Э-э-э…

Ширяй показал на меня пальцем.

— С Красновым, — подсказал Давид.

— С Красновым… говорил, рука онемела, как ватная стала и слова… ну… теряться стали… Померили давление, вызвали неотложку и я здесь, в общем… Ладно… это значит была…. блин… несерьёзная часть.

— Лирика, — кивнул я.

— Лирика. Видели… это… Стервятников! Видели? Налетели, хоронить прибежали. Не дождётесь… верно, Давид?

— Конечно, — уверенно и без тени сомнений подтвердил Давид, но во взгляде его мелькнуло что-то такое… неприязненное, что ли. — Мы и дома сейчас всё проверяем. И сотрудников всех трясём. Так что безопасности будет, сколько ещё никогда не было.

— А что за таблетку вы выпили, Глеб Валентинович? — прищурился я, но он не ответил только слабо шевельнул пальцами, мол, забудь.

Окей. Забудем, раз надо для дела. Я украдкой, пока тот не видел, посмотрел на Давида. Он выглядел уставшим. Похоже, график у него был такой же, как у меня. Без отдыха. Он удивлённо посмотрел на меня и я просто пожал плечами.

— Э-э-э… вот что… — нахмурился Ширяй. — Видите, слова убегают? А может так шарахнуть, что и до конца… Каким бы ты ни был, да? Вон, Сталин, на что уже, а тоже…

Он перевёл дух и собрался с мыслями.

— Короче, доверять мне некому, — сказал он и, подняв левую руку, несколько раз сжал и разжал кулак, пошевелил пальцами. Моя наследница вот она. Единственная. Я собрал вас, чтобы вы… чтобы пояснить. Давид, я тебе кое-что отписал, не думай, но немного.

— Зачем этот разговор! — воскликнул Давид, но Ширяй жестом его остановил…

— Мало, Давид. Потому что я хочу, чтобы ты остался при ней. Ты её с млад… с младенческих лет знаешь…

Он отставил указательный палец и показал на внучку.

— Всё уйдёт к ней, но она неопытная и… в общем, понял, да? Будешь ей помогать, как мне. В этом случае и она, и сам будешь при бабках. Слышишь, дочь депутата? Он знает каждый винтик в машине. Держи его при себе. И не скупись, давай ему денег. А ты не наглей и лишнего не проси.

— Дед! — воскликнула Ангелина. — Что за стрёмный разговор? Тебе ещё жить да жить. Лет двадцать… Нет, лет тридцать, минимум.

— Мало, — хмыкнул Ширяй. — Сколько ни предложишь, я отвечу, мало. В общем, понятно?

Никто не ответил, все промолчали.

— Ты, — продолжил он и показал пальцем в мою сторону. — Малолетка. Наглец. Дурачок. Выскочка. Псих. Ботан… этот…. как там… ну!

Он сверкнул глазами, глянув на внучку.

— Задрот, — подсказала она.

— Задрот, да… Кто ещё? Второгодка, стукачок, мент поганый… Всё?

Ангелина ухмыльнулась.

— Ну что, Давид? Молчишь? А он живой, сидит перед нами. И в ментовку не загремел. И в дурку тоже. Живучий, да? Изо всех заварух выскочил, да? Не влип. Всё разрулил. Нагнул Нюткина. Гагарина на тот свет отправил.

— Это не я, — заявил я.

— Не ты, не ты. Помолчи пока. Что, Давид? Молчишь? Неча сказать? Вот ведь. И это мы с тобой не всё знаем. Я уверен. Его даже Никитос не размотал. А помнишь сколько гонору было?

— Никитос не успел, — пожал плечами Давид.

Ширяй эту его реплику проигнорировал, а вот я взял на заметку.

— В общем, внуча, я тебе ничего не рассказывал про свои дела. Потому что без меня ты не сможешь одна, в одиночку взять всё под свой контроль. Сучонок Волосенко уже предложил мне помощь. Чтобы я не надрывал здоровье. Он всегда хотел стать капо ди капи.

Точно! Сморщенный чувак с портфелем! Это же Волос! Гера Волосенко. Смотрите-ка, жив Бармалей. Носит земля, не провалилась под ним…

— После меня тебе достанется куча разрозненных активов, — продолжал говорить Ширяй. И далеко не все из них существуют на законных основаниях. Но почти все принадлежат не только мне. Поняла? Там много таких, нет никакого ОАО «Лещиков». Зато есть ведро с пираньями, где все пытаются сожрать друг друга. Так что шансов возглавить это ведро у тебя нет.

Ширяй замолчал и отпил «Боржоми» из стакана. Сейчас от грозного и жестокого упыря мало что осталось, кроме кровавого шлейфа. Он сдал и стал удивительно похож на обычного старика.

— Им надо бросать куски человеческого мяса, поливать кровью, сыпать червей. И тогда они не будут пытаться сожрать тебя саму.

Ангелина открыла рот, чтобы возразить, но дед сделал жест и она промолчала.

— Поэтому, твоя роль на будущее, — сказал он. — Просто жить, радоваться и тратить денежки, если мои партнёры и их наследники согласятся выплачивать тебе твою долю.

Я глянул на Давида. Он сидел с непроницаемым лицом и ловил каждое слово шефа.

— И так бы тому и быть, — продолжил Ширяй, — да только на… этом… на… горизонте появился вот этот влюблённый щенок. Неотёсанный, дерзкий и неубиваемый. И вот моё последнее слово. Вы поженитесь. Поженитесь и он будет делать для тебя то, что делал я. Давид бы не смог, а он сможет. Я