Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Я припарковал машину у знакомого контрольно-пропускного пункта. Эльфы отстегнули ремни безопасности.

— Дам знать через пару дней, — сказал Нандор, открывая дверь. Он задержался на мгновение, глядя на меня. — А пока не суетись и не делай резких движений. Если твой брат действительно у них, то они ему ничего не сделают.

— Это я уже понял, — кивнул я. Логика террористов, использующих заложников как живой капитал, была мне предельно ясна. Мертвый аристократ не стоит ни копейки.

Эльф коротко кивнул в ответ, принимая мой ответ. Шая молча вышла следом за братом.

— Бывай, коронер, — бросил Нандор напоследок и захлопнул дверь.

Я отсалютовал ему от виска двумя пальцами сквозь стекло, после чего дождался, пока их фигуры скроются за стеклянными дверями проходной МВД, затем вывернув руль, я развернул машину и поехал домой.

До особняка удалось добраться быстрее, чем до эльфов, так как Московские пробки только начинали собираться. Загнав машину на территорию имения, я заглушил двигатель и направился к главному входу.

В доме было тихо. Девушек не было видно, скорее всего, они находились в своем крыле. Я скинул куртку, повесил ее на крючок в прихожей и сразу направился на второй этаж.

Отец был в своем кабинете. Когда я открыл дверь, он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на внутренний двор. Его поза выдавала крайнюю степень нервного напряжения: плечи были жестко зафиксированы, спина прямая, словно лом вставили. Услышав звук открывшейся двери, Андрей Иванович резко обернулся.

В его покрасневших глазах читался немой вопрос.

Я прошел вглубь комнаты и сел в кресло напротив его рабочего стола.

— Я пообщался с нужными людьми из Министерства Внутренних Дел, — начал я без долгих вступлений, переходя сразу к сути. — У них есть выходы на спецотделы, которые курируют западные территории.

Отец шагнул к столу, оперся на него обеими руками и тяжело выдохнул.

— И что они сказали? — спросил он глухо.

— Они пробьют информацию по своим оперативным каналам. Задействуют агентуру на западе, чтобы выяснить, действительно ли Дмитрий находится у радикалов, или это письмо — просто чья-то мошенническая схема. Нужно время. Пару дней, чтобы получить подтвержденные данные с границы.

Андрей Иванович опустился в свое кресло. Он потер лоб, явно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Пару дней… — пробормотал он. — А если за эти пару дней с ним что-то случится? Письмо же требовало поторопиться.

— Я обсуждал с ними и этот аспект, — солгал я, чтобы окончательно выбить из него панику, но ложь эта была абсолютно логичной и обоснованной. — Следователи подтвердили мои утренние выводы. По их статистике, бывали случаи подобных обменов. Радикалы относятся к статусным пленникам исключительно как к ценному ресурсу. Никто не станет резать курицу, которая может снести золотое яйцо.

Я помолчал. Пусть мы с эльфами этого не обсуждали, мне достаточно и информации из интернета. Да, там много дряни и лжи, но на своем опыте успел убедиться, что и правды тоже достаточно.

— Если Димка действительно у них, его будут беречь. Кормить, лечить, если нужно, и охранять. Просто так его там никто не бросит и уж тем более не пустит в расход до тех пор, пока идут переговоры, — твердо резюмировал я. — Так что сейчас от нас требуется только одно: не суетиться, не делать глупостей и дождаться проверенной информации от МВД. Как только мы будем точно знать, что он жив и где именно его держат, мы разработаем план.

Отец сидел неподвижно, переваривая сказанное. Рациональные доводы, подкрепленные якобы официальным мнением министерских силовиков, сделали свое дело.

Он посмотрел на меня. Снова осунувшееся лицо. Снова нервное напряжение. Словно я и не спасал его недавно от смерти. Надеюсь его не хватит удар, пока мы тут разбираемся.

— Очень на это надеюсь, — тихо сказал отец.

Глава 7

Мешок на голове пах прелой соломой, и старым потом. Плотная грубая ткань царапала лицо при каждом повороте головы, не пропуская ни луча света.

Он не знал, сколько времени уже находится здесь. Часы давно слились в один бесконечный кошмар. Руки, скованные за спиной, давно онемели, потеряв всякую чувствительность, кроме бесконечного жжения. Плечи ныли от долгого сидения в одной позе на полу. Каждое движение отдавалось тупой болью в пояснице, но он все равно заставлял себя периодически смещать вес, чтобы окончательно не потерять чувствительность в ногах.

При каждом таком движении в темноте раздавался лязг. Тяжелые металлические браслеты, стягивающие его лодыжки, давно натерли кожу до кровавых мозолей. Короткая цепь между ними позволяла сделать шаг не шире тридцати сантиметров.

Слева кто-то надсадно закашлялся. Кашель был влажный, тяжелый, исходящий из самых глубин простуженных легких.

— Тихо ты, — тут же испуганно зашипел другой голос где-то справа, на чистом русском. — Услышат же. Опять по ребрам захотел?

Он был здесь не один. В пропахшей плесенью и нечистотами подвале сидели и другие пленники. Иногда они тихо переговаривались, пока охрана не делала обход, иногда кто-то тихо стонал во сне. Он не знал их лиц, не знал их имен, да и знакомиться не пытался. Разговоры отнимали силы, а силы были нужны для того, чтобы просто не сойти с ума в этой кромешной темноте. Он сосредоточился на слухе. Это было единственное, что у него осталось.

А слушать было что.

За невидимой преградой, которая была скорее всего тяжелой деревянной дверью с решеткой, звучали совсем другие голоса.

Конвоиры разговаривали между собой на чужом языке. Он слышал эту речь и раньше. Помнил, как эти переливистые звуки раздавались высоко в кронах деревьев перед тем, как на их позиции обрушивался шквал из свинца, стрел и болтов. Издалека этот язык казался похожим на пение птиц или шум ветра в листве.

Но так близко, на расстоянии всего пары метров, он не слышал эту речь никогда.

Вблизи она не теряла своей мелодичности. Говорившие журчали и переливали слова, словно горный ручей и шуршали ветром над свежей луговой травой.

Обычно охранники перебрасывались короткими фразами. Видимо, обсуждали смену караула, пайку или просто коротали время. Но сейчас ритм их разговора изменился.

Мужчина замер, перестав дышать, вслушиваясь в интонации. Смысла слов он не понимал, но эмоции везде звучат одинаково.

Один из голосов стал громче. В нем появились требовательные, злые нотки. Тот, кто говорил, явно был чем-то недоволен. Второй голос отвечал ниже, огрызаясь, с нарастающим раздражением. Темп речи ускорился. Они начали перебивать друг друга. Спор быстро перерастал в полноценную ругань.

О чем они спорят?