Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Он напряг слух до предела. Спор за дверью достиг пика, голоса сорвались на откровенный крик. И вдруг раздался хлесткий звук, словно ладонью с силой ударили по деревянному столу.

Кто-то третий вмешался в конфликт. Прозвучал жесткий приказ. В этом голосе была такая стальная, непререкаемая власть, что двое спорщиков умолкли в ту же секунду.

В камере снова наступила гнетущая тишина. Никто больше не проронил ни слова. Договорились. Или подчинились.

В коридоре послышались шаги.

Тяжелые, подбитые металлом подошвы чеканили шаг по каменным плитам, приближаясь прямо к их камере.

Он инстинктивно вжал голову в плечи и напряг мышцы ног, готовясь к чему угодно.

Шаги остановились прямо напротив него. Металл звякнул о металл. В замочную скважину вставили ключ, с натужным скрежетом провернули два раза. Тяжелая дверь со стоном распахнулась, впустив в камеру поток прохладного воздуха.

В помещение кто-то вошел. Он слышал дыхание людей рядом с собой — пленники вжались в стены, стараясь стать невидимыми.

Шаги направились прямиком к его углу.

Мужчина не успел даже попытаться встать. Две пары рук жестко вцепились ему в плечи и подмышки, а затем рванули вверх с такой силой, что в суставах хрустнуло.

Его рывком поставили на ноги. Отсиженные на холодном полу ступни отозвались тысячей колючих иголок, отказываясь держать вес тела. Он покачнулся, заваливаясь вперед. Инстинкт подсказал сделать шаг, чтобы поймать равновесие, но тяжелая цепь между лодыжками натянулась до предела. Кандалы больно впились в растертую кожу.

Он споткнулся, чуть не рухнув лицом в камни, но конвоиры не дали ему упасть. Они грубо вздернули его вверх, так что он буквально повис на их руках. Мешок на голове сбился набок, грубая ткань больно натерла переносицу, перекрывая доступ к воздуху. Он задохнулся, пытаясь восстановить равновесие и найти хоть какую-то точку опоры непослушными ногами.

Его встряхнули, как тряпичную куклу. Жесткие пальцы больно впились в бицепсы, направляя его к выходу из камеры.

— Иди давай, — гаркнули прямо над ухом. Голос был хриплым, с сильным, режущим слух чужеродным акцентом, но слова были русскими. — В темпе ногами перебирай, пока я тебе ухо не отрезал.

Он стиснул зубы так, что заходили желваки. Никаких просьб. Никаких вопросов. Это бесполезно.

Перебарывая тупую боль в лодыжках, он заставил себя сделать короткий, семенящий шаг. Потом еще один. Кандалы глухо лязгали по камню, задавая рваный ритм. Он повис в руках своих конвоиров, стараясь выровнять темп и не спотыкаться, чтобы не провоцировать их на лишнюю агрессию.

— Давай-давай, Громов, — подбодрил его второй конвоир. — Работай ножками, сделаем тебе фотосессию.

* * *

Следующие два дня прошли в бытовой суете и постоянном ожидании.

В особняке царила непривычная для огромного дома динамика, где движения обычно проходили только на приемах. Отец постоянно висел на телефоне, отдавая распоряжения своим помощникам по бизнесу, но при этом старался как можно больше времени проводить с нами. Лидия и Алиса, наконец-то осознав свою полную свободу от магического поводка, постепенно приходили в себя. Они больше не жались ко мне, могли спокойно уехать в город на такси по своим делам, пройтись по магазинам или просто погулять по столице, не оглядываясь на мой силуэт. Наблюдать за этим было приятно. Обычная, нормальная жизнь, по которой мы все так соскучились.

Я же находился в режиме ожидания. Ждал вестей от эльфов, прокручивал в голове варианты спасения брата и старался не дергать отца лишний раз.

В среду утром, когда я сидел на кухне с чашкой кофе, мой телефон завибрировал. На экране высветилось незнакомое имя, но я сразу понял, кто это, едва прочитал первую строчку сообщения в мессенджере.

«Виктор, доброе утро. Это Виктория Степанова. Меня сегодня выписывают из больницы».

Я тут же набрал ее номер. Гудки шли недолго.

— Да, Виктор? — ее голос звучал так же бодро, как в наш первый день знакомства.

— Рад слышать, что тебя выписывают. Какие планы теперь?

— Едем домой, — с облегчением вздохнула Виктория. — Маша и Дубов сейчас как раз оформляют мне билеты. Московского гостеприимства нам на этот год хватит с лихвой, — она иронично рассмеялась.

— Это правильное решение. Дома и стены лечат, — согласился я. — Хорошей вам дороги. Передавай ребятам привет. И береги себя.

— Обязательно. И ты там не пропадай. До встречи, Виктор.

Она отключилась. Я посмотрел на погасший экран и сделал глоток остывающего кофе. Одна проблема официально закрыта. Виктория жива, крымские коллеги в безопасности едут домой. Хоть что-то в этом безумном мире шло по нормальному сценарию.

Допив кофе, я решил, что пора закрыть еще один хвост.

Номер в закрытом пансионате все еще числился за мной. Формально я мог там жить, но фактически мне там делать было больше нечего. Тем более, в номере, в сейфе, лежали вещи, которые нужно было забрать.

Я предупредил Григория Палыча, что уеду на пару часов, взял ключи от «Имперора» и вышел во двор.

Дорога до пансионата заняла около часа из-за плотного столичного трафика. На проходной комплекса царило запустение. После отмены финала олимпиады и спешного отъезда большинства участников, это место выглядело вымершим. Пропали и силовики, которые до этого стояли здесь на каждом метре.

Я предъявил пропуск скучающему охраннику, поднялся на свой этаж и зашел в номер. Здесь все оставалось ровно так, как я оставил в день того злополучного банкета. Видимо, силовики запретили трогать номера до окончания всех проверок.

Подойдя к встроенному в стену сейфу, я ввел цифровой код. В темноте металлического ящика лежали две книги.

Я достал из шкафа свою плотную дорожную сумку, аккуратно уложил в нее обе книги, застегнул молнию и закинул ремень на плечо. Затем спустился на ресепшен.

— Я выписываюсь, — сказал я администратору, протягивая электронный ключ-карту.

Девушка за стойкой быстро провела картой по терминалу, что-то клацнула в компьютере и дежурно улыбнулась.

— Все готово, господин Громов. Желаем вам хорошего дня и приносим искренние извинения за происшествие. Надеемся, что в следующем году у нас получится провести олимпиаду без инцидентов.

— Благодарю. Всего доброго.

Я кивнул, вышел на улицу и сел в машину. Бросив сумку с гримуарами на соседнее пассажирское сиденье, я завел мотор и направился в сторону дома.

За окном мелькали серые фасады высоток, рекламные щиты, спешащие куда-то люди. Я стоял в небольшой пробке на Третьем транспортном кольце, когда мой телефон, закрепленный на приборной панели, ожил.

Входящий звонок в защищенном мессенджере. Шая.

Я тут же принял вызов, переведя звук на громкую связь автомобиля.