Такидзиро - Семён Афанасьев

Моэко подвисла: наглый взлом на глазах требовал немедленных действий, однако в голову лезли два взаимоисключающих алгоритма. Как быть?

— Не спеши, — на грани слышимости обозначил Решетников. — Пусть вскроют дверь сперва.

Буря на её лице была красноречивой, товарищ без труда расшифровал:

— Ты не в ресурсе. Успокойся и просто жди. Размахивать клинком ещё рано.

Насчёт ресурса где-то правда: арест хладнокровия не добавляет (пусть даже с быстрым в последующем освобождением), как и стрельба у суда накануне, как и непростой диагноз, и многое другое. На плечи свалилось изрядно плюс последние пару суток мало спала.

Прокурор Морита тем временем во всю дискутировал со своими.

— Нужен судебный ордер, Морита-кэндзи! — вслед за первым полицейским затеял настаивать второй. — Это адвокатская компания, не просто частная собственность!

Якудза их чудесно понимала. Даже не неписаное правило, а вообще прямая буква закона: полиция и прокуратура изо всех сил, ВСЕГДА избегают ЛЮБЫХ процессуальных действий на территории ЛЮБОЙ адвокатской конторы, самой заштатной, не говоря уже о не совсем простом адвокате Токийской палаты Миёси Моэко. Причин тому несколько и каждая чревата персональным уголовным делом самим правоохранителям.

Первое — адвокатская тайна (или, как любит говорить Решетников, attorney-client privilege). О других странах Моэко знала немного, но в Японии переписка, документы и общение адвоката с клиентом защищены законом. Любое вмешательство рискует скомпрометировать доказательства и сделать их как минимум непригодными в суде, а то и вовсе даёт возможность обвинить прокурора в фальсификации, с полицией до кучи — привет, встречное уголовное обвинение в адрес прокуроратуры и сотрудников МВД.

Второе — риск развала всех тех дел, которые данной адвокатской компанией ведутся на момент нарушения. Если следствие, например, изымет лишние документы "чужого" дела, защита потом легко развалит оба эпизода до фундамента и надругается в довесок, прецедентов хватает. На закуску смотри пункт один — адвокатская палата ничего не любит больше чем уголовные обвинения самим правоохранителям.

Отдельный пункт — потенциальное "спасибо" от вышестоящих прокуроров в адрес не в меру ретивого служаки: вёл кто-нибудь, допустим, из Генеральной прокуратуры что-то серьёзное. Районный прокурор-ноунейм, который на несколько рангов ниже (и здорово моложе), вломился к адвокатам и тем свёл на конус многолетние усилия гораздо более высокопоставленных коллег.

Цитируя Уэки, отгадай с двух раз, что дальше ждёт того районного прокурора?

Третье — судебный контроль и ордера. Обыск в адвокатской конторе требует особо строгого судебного разрешения и точного обоснования. Судьи относятся к таким запросам крайне осторожно, чтобы сказать мягко; а в резонансных делах с резонансными личностями (хоть и фамилия Миёси сегодня) судья выдаст что угодно, но не ордер на контору адвоката — именно этот деликатный момент сейчас разворачивался в исполнении поглощённых процессом Мориты и сопровождающих.

Плюс целый ряд других причин, не менее значимых. Понимая всё это, Моэко ощущала себя дурой: на что он рассчитывает? Отсюда прямо вытекает второй вопрос: если ответа не видно, чего опасаться в первую очередь?

Из прострации вывел шёпот Решетникова:

— Он — отработанный материал, поэтому решил изобразить смертника и собирается кое-что тебе подбросить.

— Не соображаю — выспаться было надо, — с благодарностью кивнула якудза, мгновенно простраивая мозаику.

Теперь всё логично. Если Морита на себе поставил крест, а услугу другим оказать не прочь (напоследок), тогда понятно.

— Как мы можем войти к адвокату без ордера⁈ — полицейские тем временем продолжали перетаптываться, не горя желанием подчиняться с пробуксовкой.

— Неотложные действия! — прозвучал, в принципе, единственный для Мориты вариант. — Вскрывайте дверь! — прокурор надавил голосом. — Вы же понимаете, всё равно ответственность на мне!

Чистая правда, к слову. Ответственность на нём. Полицейские процессуально являются руками, не более. За действия мозга пальцы перед судом не отвечают.

Обоснование так себе, но с позиций прокурора, автоматически принимающего последствия на себя, в адрес полиции выглядит логично: не часто, но случается, что улики или доказательства под риском немедленного уничтожения приходится в прямом смысле спасать с нарушением закона. Суды в таких эпизодах, как правило, в лучшем случае скрепя сердце принимают лишь часть подобных свидетельств, задним числом — и то, если дело ну очень дурно пахнет.

Например, серийный педофил либо убийца. Если ждать судебный ордер — улики в прямом смысле сгорят. В подобном сценарии юстиция вынуждена выбирать между плохо и очень плохо.

— Он меня изящно на одну доску с маньяками поставил, — ровно констатировала борёкудан. — Причём без какого-либо основания.

Такидзиро оживился под аргументацию Мориты, весело потёр подбородок и уважительно покивал, наблюдая, как патрульный принялся орудовать ломиком. Даже подался вперёд, беззвучно аплодируя и поднимая вверх два больших пальца.

КРАК! Не рассчитанная на подобное, нисколько не усиленная обычная дверь треснула премиальным красным деревом на всю длину и сиротливо распахнулась внутрь.

Сбоку повисли ошмётки замка.

Сятэи вопросительно посмотрели на химэ, сжимая и разжимая пальцы и видом намекая, что с происходящим в корне не согласны — об отсутствии у правоохранителей ордера слышали все.

— До чего неловко вам мешать, господа, — Решетников шагнул в коридор из-за угла, только что руки не потирая.

Его смартфон так и остался на полу, транслируя в Йокогаму происходящее с высоты щиколотки.

— Омивари-сан, я имею честь работать помощником адвоката в помещении, неприкосновенность которого вы только что нарушили. — Хафу безукоризненно вежливо поклонился, стремительно вклиниваясь между "взломщиками".

Моэко оценила пилотаж и тайминг: слуги закона буквально одной ногой стояли внутри и не успели не то что сделать что-либо, а вообще полноценного войти — но большего уже не требовалось. Неприкосновенность помещения в прямом смысле нарушена, видеозапись прилагается. Для уголовной квалификации более чем достаточно, особенно с учётом видеосъёмки в режиме реального времени.

С другой стороны, при таком количестве свидетелей и улик даже камеры не обязательны, химэ Эдогава-кай не удержалась:

— Здорово вы вляпались. Тут ведь как с изнасилованием, Морита-сан: преступление считается завершенным и совершённым с момента начала, к-хм, первого действия. Вы поняли, какого именно, вы же тоже юрист. Финишировать в прямом смысле не обязательно — для получения максимального срока хватает старта.

Справедливости ради, бледнеть и краснеть прокурор не стал, лишь набычился, лихорадочно перебирая варианты — не ждал.

— Я своими глазами видел, как вы взломали нашу дверь. Будьте добры, предъявите основания? — игнорируя Мориту, Такидзиро лучезарно улыбался полицейским. — Для фиксации: дверь взломана этими людьми. Наблюдаю двоих в полицейской форме, с ними — знакомого мне окружного прокурора, улечённого накануне в уголовном преступлении по коррупционной статье… — Решетников походя профессионально отработал на камеру, называя время, дату, адрес, этаж, в общем, обычную информацию видеопротокола.

Пока он вещал, из соседних офисов на