Такидзиро - Семён Афанасьев

— Всё будет хорошо, — неожиданно раздалось сбоку-сзади.

Мая отметил боковым зрением полминуты назад, как во второе кресло кто-то садился, но не стал поворачиваться.

— Решетников-сан? — оказывается, свои. Удивления можно не скрывать. — Какими судьбами?

— Тс-с-с, — товарищ Моэко приложил к палец к губам. — Теми же, что и вы, Миёси-сан, — понизил голос. — Поглядеть лично, как всё пройдёт. По возможности проконтролировать.

— Тревожность не равно контроль, — фраза сорвалась сама, кумитё тут же пожалел.

Хафу однако на мгновение развеселился, не прерывая наблюдения.

Судейский принял бумаги, быстро проверил вслух, шевеля губами:

— Подпись… Печать… Кто подаёт… Минуточку. Всё, зарегистрировал в системе!

— Пожалуйста, давайте укажем время на моём экземпляре, — вежливо, но твёрдо предложил посетитель. — Прошу проставить штамп как полагается.

Таких нюансов Мая не знал, сбоку тут же подъехало объяснение:

— Фиксация времени — специальный штамп, это критично. Иногда до минуты. Адвокат молодец — сейчас это всё равно что размен ударами в ринге.

— М-м-м?

— Адвокат всё делает правильно: хронометраж бывает не только в плавании или в полиции, когда отрабатывают учебно-тренировочное. В адвокатуре иногда тоже ведётся учёт времени, — друг дочери пристально разглядывал клерка. — Лишнюю работу никто не любит, особенно под давлением, но суд сейчас будет вынужден выложиться по полной. Это я удачно зашёл, — последнюю фразу хафу едва слышно пробормотал под нос.

— Откуда у вас такой процессуальный опыт, Решетников-сан? — нейтрально поинтересовался якудза в основном для поддержания разговора.

— Большей частью теоретические знания, Миёси-сан. Однако они получены из надёжных источников.

— Что дальше? — отец, глубоко спрятанный внутри бесстрастного оябуна большую часть жизни, сегодня брал вверх над профессионалом.

А с другой стороны, со своими можно не сдерживаться — на то они и свои, выписал себе мысленную индульгенцию глава Эдогава-кай. Против спецотряда полиции воевали вместе — значит, не чужие.

Решетников, не сводя глаз с чиновника, удовлетворённо кивнул и стал похож на сытого кота:

— Материалы прямо сейчас будут переданы судье. Всё в порядке.

— Точно?

— В срочных случаях их в прямом смысле "несут руками", — уверенно выдал собеседник. — Это именно оно.

Зампред Коллегии тем временем аккуратно убрал проштампованный второй экземпляр в недешёвую кожаную папку, мазнул взглядом по паре наблюдателей, явно узнал Миёси-старшего — опустил веки на мгновение дольше обычного, качнул подбородком.

Затем развернулся и молча направился к выходу.

За стеклянным барьером сотрудник судейской канцелярии поднялся, захлопнул окошко и тоже куда-то заторопился по служебному коридору.

Решетников зевнул и зажмурился, будто к чему-то прислушиваясь.

— Пытаетесь сориентироваться, что дальше? — пошутил якудза.

— Сверху бумаги уже стоит пометка канцелярии: "Срочно / конфликт интересов / задержание". Её прямо сейчас несут дежурному судье, не "в очередь", — друг дочери будто читал некий сценарий с закрытыми глазами.

Пауза. Мая шестым чувством понял, что лучше помолчать.

— Судья принял бумагу. Быстрое ознакомление, пролистывает ордер. Смотрит на подпись прокурора.

Оябун сделал над собой усилие, чтоб наружу не прорвались эмоции: иногда очень хочется задавать вопросы, но делать этого категорически не стоит.

— Дошёл до аргумента: заинтересованное лицо. Это как красная лампа, я образно, — Решетников говорил тихо, но внятно, его глаза по-прежнему были закрыты.

Логично, сопоставил кумитё, ничуть не сомневаясь в услышанном: в Японии таких вещей боятся. Слава богу, суд плюс-минус независимый, особенно в резонансных делах.

Хафу какое-то время помолчал, затем отмер:

— Судья делает проверку, очень быструю. Судя по конфигурации, он уже принял решение в нашу пользу — через пару минут выяснится окончательно.

Что за конфигурация, Мая уточнять не стал.

Следующие сто двадцать секунд растянулись на сто двадцать лет.

— Странно, звонит не в ту прокуратуру. — Спутник затеял удивляться вслух. — И что он рассчитывает там услышать? А-а-а… Наводит справки у знакомых, чтобы не поднимать волну перед вынесением постановления — горизонтальные переводы.

— Не понял?

— В другой прокуратуре, в которую судья звонит сейчас, есть те, кто хорошо знает личный состав нашей. Нестандартный ход, — друг дочери словно слышал происходящее в другом месте. — Всё, повесил трубку, — логист Йокогамы раскрыл глаза.

— Что там?

— Судья принял нашу бумагу как срочную и добросовестно разобрался: включил формальную логику, проверил выборочно аргументы.

— Уже проверил? Какие аргументы? Простите мою настойчивость, Решетников-сан.

— Он пробил через друзей, точнее, через знакомых отношения между прокурором Морита и той помощницей, Томоко-тян — убедился сам, что они живут вместе. Очень технично сделал, кстати! — хафу уважительно подвигал бровями. — Также, зафиксировал "для себя лично" дружбу двоих прокуроров — нашего и непосредственного начальника девицы.

— Кто бы мог подумать, что подобные инструменты могут использоваться при вынесении судейского решения, — не на шутку впечатлился якудза.

— Нормальные инструменты, — отмахнулся собеседник. — Нам главное, что круг замкнулся: ходатайствовавший об аресте прокурор — заведомо пристрастное, заинтересованное и ангажированное лицо — эту информацию судья добыл лично.

— С нашей подачи, — заметил Мая. — Точнее, с вашей.

— А это уже пофиг, как говорит Уэки Ута-сан. Знаете, я давно замечал: если кто-то что-то подтверждает себе сам, он к этому начинает относиться как к родной информации.

— В смысле, действует решительнее? — сообразил бывший спортсмен. — Не колеблется?

— Да. Судья сейчас абсолютно искренне солидарен с нашим логическим посылом: налицо прямое нарушение закона на этапе инициации ордера — "плоды отравленного дерева". Конкретный прокурор в принципе не имел права выдвигать обвинение в данном случае.

— Хм. — Мая по инерции удивлялся нетривиальным механизмам, которым только что невольно стал свидетелем в суде.

И ведь не расскажешь никому.

Решетников мазнул по оябуну взглядом:

— Это норма, Миёси-сан. Суд рассматривает любые законные аргументы и свидетельства, они же доказательства. Хорошо, что судья попался добросовестный и не тупица: честно сказал своим, когда звонил, что боится. Открыто попросил помощи — ему тут же всё и слили из независимого источника. Подтвердили нашу позицию.

— Чего он, по его словам, так испугался? Какую причину протранслировал? — было действительно интересно.

— Как бы из-за чужих кулуарных интересов не подставили его лично: судья, замешанный в противозаконных махинациях другого государственного органа — не лучший сценарий перед грядущими выборами, — Решетников развеселился повторно.

— И что на текущий момент?

— Судья принял решение: с учётом статуса заявителя (адвокатская палата!), между молотом и наковальней он протискиваться не будет — у прокуратуры свои интересы, у него свои. Интересы эти явно не совпадают, а источник жалобы сильный — не частник, а институция, — охотно пояснил Решетников.

— Неловко у вас спрашивать, есть ли что-то ещё, что могло бы меня успокоить.

— Судья прямо сейчас выносит определение об остановке исполнения ордера. Именно в текущий момент.

— Для меня слишком сложно, — констатировал кумитё. — Можно попроще? Что значит остановка исполнения ордера?

— Это прямо означает, что дальнейшее удержание незаконно