Такидзиро - Семён Афанасьев

— Кажется, понял. МИД говорит, что Миёси — их агент⁈ И именно на ней висит контакт с кем-то важным заграницей?

— Именно.

— Шц-ц-ц. Гангстеры подсуетились, — прокурор только что зубами не лязгает.

— Там на самом деле имел место государственный интерес, Морита-сан, вы просто не в курсе, — Принцесса напряжённо вздыхает. — Информация засекречена, поскольку операция проводилась под патронажем Информационной Службы МИД.

— Получается, против меня сейчас работает связка? — прокурор нехорошо успокаивается. — Защита этой Миёси в рамках уголовного процесса — раз (сюда плюсуем всю коллегию адвокатов, по такому поводу они точно выступят единым фронтом). Ещё — ведомственный игрок, МИД, эти частично нейтрализуют потенциал Министерства Юстиции.

— Да, причём ведомственного игрока я бы назвала ещё и политическим — в KANTEI у них свои возможности, с моими сопоставимые.

— Понимаю. Вне зависимости от того, кто побеждает на очередных выборах, внешнеполитические интересы Японии не меняются. ДОЛБАНЫЕ ДИПЛОМАТЫ! — Морита в сердцах ударяет по столу. — Если бы не они, можно было бы попытаться побороться.

— Мне очень неприятно об этом вам говорить, но да. Вы правы.

— Ваше Высочество, один лишь вопрос. Спасибо, что предупредили (будет несколько часов завершить дела), но почему это всё не отображается через мои служебные каналы? Волна такой высоты на моей должности обычно видна в момент её зарождения.

— Пункт Три-А моего звонка, переходящий в Четыре. По обеим линиям обвинения выдвинуты не столько в адрес вас лично (хоть вы и фигурируете с первых строк), сколько в адрес всей Окружной Прокуратуры.

— Э-э-э? — юрист изумляется сильнее, хотя, казалось, некуда.

— Они согласовано давят на системность: "Прокурор Морита — заведомый конфликт интересов; Прокурор по особо важным делам Кондо — связь плюс давление; помощник прокурора Хасэгава — практически доказанная коррупция". — Звонящая делает паузу. — Их формула: "…скоординированные и заведомо противозаконные действия группы прокуроров".

— Пока не соображу, во что это может вылиться. У вас есть собственный прогноз, Ваше Высочество?

— Поэтому я позвонила. Они с разных сторон объявили Окружную прокуратуру ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ.

Пару секунд оба молчат.

— Похоже на плохой водевиль, — замечает Морита отстранённо. — Вопрос некоторым образом в моей профессиональной колее и я не понимаю…

— Тот ассистент адвоката, о котором вы упоминали, — Принцесса перебивает. — По данным моих источников, идею озвучил он, а в Коллегии и в МИДе подхватили.

— Что за идея?

— Дословно: "Речь идёт не об отдельных эпизодах, а о системной практике внутри Токийской окружной прокуратуры".

— И какой вывод делает хафу? — Морита по-прежнему озадачен.

— Он не вывод сделал, а провёл параллель. Эта параллель по моим данным и нашла отклик на разных уровнях: "Досадно, когда в перечне преступных и экстремистских организаций оказывается собственная прокуратура, но закрывать на это глаза — копать яму будущим поколениям японцев".

— Радикально, — прокурор подбирается. — Звучит слишком экстравагантно, говорю как юрист.

— Там нестандартный ход, точнее, нестандартная интерпретация. "Японией давно признаны результаты и Нюрнбергского трибунала, и Токийского процесса. Япония давно согласна — хоть и в рамках международного права — что преступниками бывают не только отдельные люди, а и целые коллективы, организации. В нашем же случае такой преступной организацией является вся без исключения окружная прокуратура Токио — давайте смотреть правде в глаза".

— В отличие от Нюрнберга, где целые структуры (например, СС) были признаны преступными организациями, Токийский процесс такого механизма не применял, — возражает Морита. — И не слишком ли фантастично это всё звучит?

— Их позиция: увидимся в суде, плюс гособвинение в конкретном случае будет вестись Комитетом по прокурорскому надзору — потому что когда преступником является прокуратура, преступник не может вести следствие в собственный адрес.

— Шц-ц-ц. Демоны.¹

* * *

Там же, через некоторое время.

— … Морита-кэндзи, вы согласны, что лично вам в этих обстоятельствах терять нечего?

— С вашего разрешения, ещё побарахтаюсь. Как минимум в правовом поле.

— Досадно. Значит, я вам звонила зря.

— Погодите! Чего вы хотели?

— Персонально вам терять уже нечего, повторюсь, а в конторе адвокатесы могут быть материалы, для меня ценные. Пока ваше отстранение в процессе, вы могли бы помочь лично мне: сейчас любая крошка информации на вес золота.

— Вы хотите, чтобы я организовал у неё срочный обыск?

— Да.

— Это невозможно без решения суда.

— Это незаконно без решения суда, — мягко поправляет звонящая, — но не невозможно. Главное — вашей карьере оно уже не повредит.

— Сложно спорить. Что с этого буду иметь лично я?

— Вы любите Томоко-тян?

— Да.

— Сделайте ради неё.

— Умеете вы находить аргументы, Ваше Высочество. Что я должен искать? Или наоборот — надо подбросить?

— Слушайте, а лучше запишите…

* * *

¹ В Японии, если уголовное обвинение выдвигается в адрес прокуратуры как организации, существует независимый противовес — во избежание конфликта интересов. Работает правило, что судьёй, дознавателем либо обвинителем в собственный адрес быть нельзя — гособвинение по преступлениям прокуратуры и прокуроров может вести специальный Комитет, типа суда присяжных.

Глава 10

В здание суда Мая успел раньше всех — находился неподалёку, банально прошёл пешком и в пробке не стоял.

Именно ему с точки зрения юстиции тут было делать нечего: что он может изменить, во всяком случае, в лоб? Однако едва ли не впервые в жизни эмоции взяли вверх над дисциплиной.

После некоторого ожидания, судя по неуловимым деталям, к окошку канцелярии наконец подошёл тот, кто нужно:

— Сугияма Кадзухиро, Токийская Коллегия адвокатов.

Да. Именно представителя Коллегии глава Эдогава-кай ожидал, прикидываясь рядовым посетителем лишь затем, чтобы своими глазами пронаблюдать, как всё пойдёт.

Когда-то был спортсменом и выступал сам, потом болел на трибунах за других, а теперь вот. В роли болельщика за родную дочь в кресле возле канцелярии суда. Наверное, так и приходит преклонный возраст.

"Тревожность не равно контроль" — в голове некстати прозвучала фраза, которую Моэко периодически выдавала родителю наедине.

Старею, якудза про себя вздохнул. Старшая в полиции, однако ордер на её арест насквозь незаконен. Решетников поднял шум сразу в момент задержания — спасибо, боги, что в конторе во время инцидента находился человек, информированный выше среднего (подноготная прокурорской личной жизни стоила дорогого).

Адвокатское сообщество на вопиющее беззаконие среагировало молниеносно по трём причинам — и теперь разворачивался второй акт пьесы, начатой проходимцами прокуратуры.

Клерк в стеклянном окошке поднял глаза:

— Слушаю вас.

— Сугияма Кадзухиро, заместитель Председателя Коллегии. — Адвокат зачем-то продублировал имя. — Срочное ходатайство по ордеру на арест, — положил на стойку несколько листков и, видимо, пластиковое служебное удостоверение (из низкого кресла оябуну было плохо видно вверх). — Прошу немедленной регистрации. — Юрист опёрся