Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Тест Штейнмана положительный. Потом уложил, согнул колено, повернул голень и стал медленно разгибать, под пальцами отчётливо щёлкнуло, и парень дёрнулся. Тест Мак-Мюррея тоже положительный.

Заодно проверил связки. Симптом «переднего выдвижного ящика» отрицательный, при боковых нагрузках сустав не разболтан, крестообразные и боковые связки, похоже, целы.

Я аккуратно влил прану. Не для того, чтобы вылечить, разорванный мениск праной не срастить, а чтобы снять острую боль и притормозить отёк с кровоизлиянием в сустав.

— Что там? — спросил Руслан, подавая пакет со льдом через полотенце.

— Похоже на разрыв внутреннего мениска, — сказал я. — Никита, слушай меня. Мениск — это хрящевая прокладка в колене, амортизатор. Ты крутанул голень под нагрузкой, и его зажало и порвало. Обломок сейчас мешает суставу разогнуться, поэтому нога и заблокирована. Связки, судя по осмотру, целы, и это очень хорошая новость.

— А что делать? — спросил он.

— В больницу ехать, — ответил я. — Делать КТ сустава. Возможно, придётся откачать кровь из сустава, если её много. Дальше решит хирург, артроскопия или консервативное лечение.

— Это надолго? — Никита побледнел сильнее, чем от боли. — Я же только начал прогрессировать!

Я хмыкнул.

— При своевременном лечении и нормальной реабилитации через пару месяцев вернёшься в зал, — сказал я. — Если операция, примерно так же, артроскопия сейчас малотравматичная, через три-четыре прокола. Но, Никита, возвращаться будешь с пустым грифом. Ноги придётся заново учить.

— С пустым?..

— С пустым, — подтвердил я. — Ты потому и порвал мениск, что взял вес, к которому у тебя не готовы ни техника, ни связки. Мышца растёт быстро, а сухожилия и хрящ медленно, в разы медленнее.

Руслан присел рядом.

— Я тебе программу восстановления сделаю, — сказал он. — Бесплатно. Но условие, ни одного подхода без меня.

— Слушаюсь, — просипел тот. — Куда я теперь денусь.

Скорая приехала быстро. Ногу зафиксировали, парня погрузили, и я коротко переговорил с фельдшером.

Когда машина уехала, Руслан покачал головой.

— Саша, ты удивительный человек, — сказал он. — Везде, где появляешься, сразу порядок наводишь.

— Это не я, — ответил я. — Это просто опыт.

Потом я всё-таки провёл тренировку, и отправился домой. Выспаться перед завтрашним днём.

Утром во вторник я стоял у проходной завода минеральных удобрений, в семь пятьдесят пять.

За бетонным забором торчали трубы. Пахло кисловатым, с металлическим оттенком запахом, на который мне столько жаловались.

Сергей Викторович приехал ровно в восемь, минута в минуту. С ним вышли из машины трое, женщина лет сорока с большим чемоданом-кейсом и штативом, и двое мужчин постарше, понятые, оба с папками.

— Александр Александрович, — инспектор пожал мне руку. — Доброе утро. Как настроение?

— Рабочее, — сказал я.

— Лучшее из возможных, — он поправил папку под мышкой. — Значит, так. Вы идёте как заявитель и как специалист по медицинской части. В пререкания не вступаете, ничего не трогаете, вопросов охране не задаёте. Всё общение через меня. Договорились?

— Договорились.

Эксперт включила камеру ещё на подходе к проходной.

Охранник в окошке долго изучал предписание, шевеля губами. Потом снял трубку и вызвал начальника смены.

Начальник вышел минут через семь. Он взял бумагу, прочитал внимательно, до последней строчки.

— Предписание действительное, — сказал он. — Не спорю. Но есть проблема, товарищи. У нас с сегодняшнего дня идёт внутренняя проверка по распоряжению из областной администрации. На время проверки посторонние на территорию не допускаются. Режимные требования. Приходите через неделю.

Он даже не старался, чтобы это звучало убедительно.

— Покажите распоряжение, — сказал Сергей Викторович.

— Оно внутреннее.

— Тогда слушайте меня внимательно, — инспектор шагнул вперёд. — У меня на руках предписание Росприроднадзора с конкретной датой проведения. Это федеральный уровень. Ваше внутреннее распоряжение не может отменить федеральное предписание. Если вы нас не пропускаете, я сейчас вызываю полицию, фиксирую воспрепятствование законной проверке на видео, при двух понятых, и составляю протокол.

Повисла пауза.

Начальник смены посмотрел на камеру, потом на понятых, потом на меня. Потом достал телефон и отошёл на несколько шагов.

Разговор был короткий, вполголоса. Я разобрал только «да… да, с бумагой… с камерой, да… понял».

Он вернулся и убрал телефон.

— Проходите, — сказал он. — Только предупреждаю, на территории действуют правила промышленной безопасности. Каски получите на входе. Без сопровождения не ходить, в цеха не заходить, к оборудованию не приближаться.

— Разумеется, — кивнул инспектор. — Мы работаем по регламенту.

Нас пропустили.

Дальше пошла работа. Эксперт брала пробы, в отдельные тары с подписями. Сточная вода на выходе очистных, вода в отводном канале, донные отложения, почва в трёх точках, воздух. Сопровождающий стоял рядом и молчал, но я видел, как он напрягается на каждом слове эксперта.

Мы шли вдоль очистных сооружений, и тут я заметил кое-что интересное.

В стороне от основной линии из земли выходила труба. Диаметром сантиметров тридцать, не бетонная, а стальная.

И трава вокруг неё была рыжая.

— Сергей Викторович, — позвал я. — Посмотрите сюда.

Он подошёл.

— На схеме такого нет, — сказал он.

— На схеме и не должно быть, — ответил я. — Это похоже на неучтённый сброс.

Сопровождающий заметно занервничал.

— Это ливнёвка, — быстро сказал он. — Старая, не используется.

— Проверим, — спокойно сказал инспектор и повернулся к эксперту, — Ирина Павловна, пробы здесь. Из этой трубы, из грунта под ней и ниже по стоку. Отдельным протоколом.

Эксперт присела на корточки, подставила пробоотборник. Из трубы шла вода.

— Вот вам и «не используется», — сказал я.

Ирина Павловна поднесла пробу к лицу, потянула носом и поморщилась.

— Характерный химический запах, — продиктовала она в камеру. — На поверхности маслянистая плёнка с радужным отливом. Отбор произведён в присутствии понятых, время восемь часов пятьдесят две минуты.

Сопровождающий молчал.

Работали мы ещё сорок минут. К половине десятого пробы были упакованы, протоколы подписаны, видео записано. Мы двинулись обратно к проходной,

Неужели мы это сделали?

Мы уже выходили из ворот, когда к проходной подъехала полицейская машина.

Из неё вышли двое в штатском и направились прямо к нам. Точнее прямо ко мне.

— Агапов Александр Александрович? — спросил один из них.

— Он самый, — сказал я.

— У нас постановление о вашем задержании. Завод минеральных удобрений подал встречное заявление, клевета и нанесение ущерба деловой репутации предприятия. Сумма заявленного ущерба превышает пять миллионов