Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

обед?– Может быть, гречу? – птицу выбор позабавил.– Прекрасно! – Лисица тоже улыбнулась. – В рационе неизменно побеждает простота!– И, увы, отсутствие альтернативы, – Синица усмехнулась краем губ. Они провошкались поди ещё треть часа, и помещение засверкало чистотой. И птица и Лиса были довольны – порядок для девчонок крайне люб.– Спасибо тебе, милая Синичка! Я любуюсь этой красотой! – Лиса была немыслимо довольной – ей для счастья многого не надо. А Синица, как ни в чем небывало, взяла подмышки два крупных баллона. Она скривилась, будто черный финик: хрупкой пташке было тяжеловато. Но просить о помощи – увольте! Рушить план Синица не готова. Плесневелые доски под ногами под её весом ни капли не скрипели. Даже с грузом она двигалась плавно, и, отдать должное, практически неслышно. Её ступни, легкие и быстрые парили в воздухе, как ножки крошки-феи. А шаг был столь уверенным и плавным, что ни одно движение не казалось лишним. В отличие от Синицы Молчуна, когда он шёл, слышало пол Базы. Тяжелый шаг и непрерывный топот заглушало только бормотанье: парень всегда себе нашёптывал под нос глупые шутки и причитанья разом. И в каждом шорохе бренных и склочных слов читалось лишь "любимое" – страдание! Вот и сейчас он ползал где-то снизу, как обожравшийся назойливый червяк. Синица слышала его слоновий топот и мгновенно становилась ещё тише. Спустя минуту он сцепился с Змеем. Девчонка выдохнула:– Во даёт, дурак!И подошла к краю перил, взглянула вниз – крайне робко, совершенно неслышно. Змей себя в обиду не давал – схватил парнишку и зажал "репу" подмышкой. Тот сразу в слёзы, мол, обидели, не глядя. Не замечая дна его души. Лиха смеяться стала, сплетница скривилась. Пораскинуть слабеньким умишком и не лезть к тому, кто вечно обижает Молчун-растяпа, ну конечно, не спешил.– Снова ругаются? – произнесли над ухом, что птица чуть не выронила ношу. Травница с горшком застыла рядом – полынья горечь плещется в глазах. Она стояла, словно камень неподвижно. – Мне жаль его, он ведь, так-то, хороший...Синица бегло оглядела белокосую с антуриумом розовым в руках. Годом ранее она цветочек выходила. Из засушенного, вялого ростка. А вот и новая идея в мыслях птицы:– Травница, тебе, может, помочь?Крупные глазищи округлились.– Ты знаешь... Да... – она зашла издалека. – Я пересадить пару цветочков, – улыбка вспыхнула, – была б совсем непрочь... Только надо земли натаскать, да воды набрать бы из бочек... И золы древесной, инструменты... Хотелось бы и парочку горшков, – Травница немного замечталась. – Ой, прости, заговорилась не нарочно. Ты скажи, если тебе это в тягость... – её неловкость читалась без слов.– Нет, всё в порядке, я же предложила, – птице надо было в комнату попасть. А выманить девчонку не так просто: в этих "джунглях" она сама, как цветок. Растёт и пахнет, выделяя кислород. Водой прохладной упиваясь, верно, всласть. – Мне всё равно сегодня нечем заняться! – её пальцы сложились в слово "ок".Помощь чаще всего не отвергают из уважения к тому, кто предлагает. Травница тепло улыбнулась, не чувствуя какого-то подвоха.– Хорошо! Я за ведром схожу к Кащею.– Он бесплатно тебе помогает? – Синица поправила баллоны.– Нет, конечно... Но и это неплохо, – девчонка погладила антуриум. – Он просто себя уважает.– Уважает... – хмыкнула птица. – Разве что в ущерб для других. Если ему хоть каплю выгодно, он, разумеется, тебя выручает. В остальном же, он эгоист, – её голос быстро затих.– Что ж, давай не будем о грустном, – белокосая сгладила углы, что были созданы крылом хрупкой Синицы в одно лишь четкое и быстрое касание. Не то чтобы они с парнем дружили... их пути смыкались редко, увы, но Травница была мила со всеми, смотря на мир наивными глазами. – Ступай пока в комнату, пташка, я вернусь через десять минут.– Я полюбуюсь твоим садом, если можно! В нём всегда так ясно и свежо!Белокосая мигом расцвела, и многие меня сейчас поймут: приятно, когда труд замечают. Травница пропела:– Хорошо!Она помчалась с цветочком подмышкой и солнцем в редких веснушках. Её длинная юбка трепетала, и стучали мерно каблуки. Синица к Травнице прекрасно относилась, пусть та была ей далеко не подружка, но, увы, их общее "Спасенье" и Милосердие были далеки: птица представила, как запылает сад, точь-в-точь рассвет багрово алой кровью. Птица представила, как град, крупные слёзы и резко помотала головой. Её взгляд рухнул, плечи опустились, душа наполнилась тоской и жгучей болью. Неужто ты, Синица, отступаешь? Да что это, тревожная, с тобой? Девчонка распрямилась, приосанилась, сколь позволял ей металлический "баласт" и уверенно зашла в "оранжерею", ища глазами выгодное место. Или сейчас, или пеши пропало! Никто ей шанса большего не даст: птица закинула баллон свой под стеллаж, и он стал частью "увлекательного" квеста под кодовым названием "Подрыв!". Птица укрыла свой подарочек брезентом. Оглядела.– Хорошо, вроде не видно, – похвалила молчаливая себя. – Осталось лишь, – девица оглянулась, – извне дождаться нужного момента. Но, может быть, я все ж успею сделать что-то доброе лично для тебя? У Травницы должны быть семена, – девчонка стала оглядывать полки. Там где хранились корешки и сухоцветы, птица заметила множество мешков: маленькие, из невзрачной ткани.– Ох, и откуда у нее зёрнышек столько..? – её глаза прям-таки разбегались, но через миг и план уж был готов: она стала отсыпать себе семян. Пусть смешаются, но сколько-то спасет. А уж Травница потом в них разберётся – у девчонки в этом деле глаз намётан. Карманчик брюк стал нещадно наполнятся. Казалось, все она, увы, не унесёт. Но вдруг девчонка заметила пакет: большая редкость в этом мире! Ну-ка, что там? Синица быстренько его "крылом" схватила, раскрыла: там зияет пустота. Птица принялась туда ссыпать всё, что глаз видел: зерна мяты, тмина, ромашку, медуницу и чабрец. Все помещалось вместе, красота! Но только вот с её красивого лица не сходила печальная мина. Девушка затянула свой пояс и спрятала пакет под футболкой. Оглядела себя: вроде не видно. Значит, и Травница заметить не должна. Вдруг за дверью прозвучали голоса. Девичий смех – густой, радостный, звонкий.– Спасибо, что помог мне все поднять! Твоя помощь исключительно важна! – из-за хрупкого тела девчушки выглянул патлатый Кащей. Синица видела его таким впервые: он очень искренне девчонке улыбался. Обычно в нём наигранность и хитрость сияла ярче всех ночных огней. А тут он был взаправду джентльменом! Или, по крайней мере, очень старался. –