Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

подожди! – её голос утонул, раздался взрыв, они скрылись впотьмах. Птица очнулась спустя миг, зашевелилась. На неё смотрел широкий красный глаз – это пламя, что тихонько разгоралось, облизывая пыль с десятка книг. Огонь медленно, но верно подгребал к себе всю утварь.– Только не сейчас… – послышался тяжелый мужской шёпот: патлатый парень по́днял злобный лик. Он пополз к своим сокровищам, не медля, не замечая языков и рук огня. Кащей рыдал, кусал губы и плакал, замечая сломанные вещи. И наконец, увидел алый свет:– Не смей! Они так ва́жны для меня! – все в этом мире немного сумасброды, но этот тронулся умом куда похлеще. Часть стеллажей обрушились у стен: их снесло ударною волной. Два – у двери. Кащей поднялся с пола: в его глазах застыло пламя, тихий ужас.Синица крикнула:– Кащей, ты как? В порядке?! Нужно спасаться, двигайся за мной!Но он не думал её слушать, просто выл, свое добро сгребая к двери, яро ту́жась. Он попросту заваливал их путь. Стирал последний шанс на отступление. Птица в смятении не смела трепыхаться, но парень курале́сить продолжал. Она знала, что нужно поспешить. Нет ни секунды на раздумья, промедленье, а уж тем более на крах и неудачи, а уж тем более и на большой провал. – Что ты творишь?! – девчонка воспротивилась, оттащила всё добро от входа внутрь, но парень, точно обезумевший, схватил её за горло и откинул к стеллажам. Синица даже не успела испугаться. Лишь ошарашенно застыла на минуту, держась за горло и пытаясь отдышаться. А парень причитал:– Моё! Не дам! Девчонка даже слегка растерялась. Патлатый явно был не в себе. Она попробовала вновь спасти их жизни, пытаясь парня насильно утащить, но он лишь больно схватил её за руки. Птица вскричала:– Я забочусь о тебе!– Не надо, ведь я в этом не нуждаюсь! Я сам решу: мне сдохнуть или жить! – Синицу вновь бесцеремонно оттолкнули: она ударилась о стену плечом и тут же взвыла тихонечко от боли, ища глазами, что потяжелей. В свете огня мелькнула швабра – вот спасенье: воздух на складе немыслимо печет. Птица схватила её в руки, замахнулась со словами:– Ты прости меня, Кащей! – со всей дури и со всей девчачьей силы, она огрела шваброй пацана. Тот рухнул без сознанья так легко, будто разрушился карточный домик. Без лишних слов и заковыристых движений. И птица осталась одна со всей своей бедой – алым пожаром, в котором склад с каждой минутой больше тонет. Но вдруг дверь немного отворилась. Синица тут же оглянулась на звук: светловолосый зам заглядывал внутрь с эмоцией большого удивленья. И тут птица поняла – они в порядке: судьба бросает им спасительный круг. Никогда раньше девчонка не чувствовала такую волну облегченья…– Отойди, – потребовал Длинный. – И хватайся за стеллаж. Вместе мы – сила. Я говорю – ты тянешь. Все понятно? – Длинный в щель просунул зоркий глаз. Огляделся. Прикинул. Они смогут. Птица схватилась за рейку пугливо. Длинный собрался и скомандовал ловко.

– Слышишь? Тяни на счет раз!

Он произнес, толкнул. Птица тянула. Дверь распахнулась на пять сантиметров.

– Отлично, еще разок, птица, – они повторили приём. Дверь очень медленно, но всё же поддавалась. – Ты молодчина, Синица!

– Да где там...

Щель стала чуть больше. Зам воскликнул:

– Отлично, мы пройдём, – блондинчик протиснулся внутрь. А там часть стены уже пылала. Кащей лежал на полу, растрепанный и без сознания. Длинный взглянул на девчонку: та от страха мелко дрожала. А в груди, тем временем, разлилась река недопонимания.

– Он бы нас убил, – объяснила. Ну, точнее, попыталась объяснить. – У него поехала крыша, он начал заваливать вход, лишь бы барахло не воспылало. Я не знала, Длинный, как быть. А просто стоять не могла… – и на парня указала. – И вот…

Длинный был растерян, но молчал: не ему судить решения Синицы. Бедная пташка... Для этих хрупких плеч ноша слишком, слишком тяжела. Зам лидера уж сто раз пожалел, что не помог с задумкой сложной милой птице. Его роль на этой Базе столь значительна, сколь, в той же мере, поразительно мала.

Удобно съехал, безответственный детина. Не́когда он был старше их всех. Но всё еще бурлил тот нежный возраст, когда "ответственность" то же, что "стареть". Он так хотел минуть все их проблемы, жить как раньше, без тревоги и помех, но незадача: по-другому не получится. Мир изменился – приходится терпеть. Парень почувствовал: когда-то он поплатится за все его грешки и нерешительность, но сейчас спасти нужно Кащея. Все размышления оставим на потом! Они с Синицей патлатого подняли, коря себя за глупость и медлительность, и потащились к выходу со склада.

– Не думал я, что окажусь скотом, – смеялся Длинный. – Тягловая сила – не моё достоинство, отнюдь!

Синица фыркнула:

– Ага, ты ведь не лошадь, и даже, прости Господи, не бык!

– Ого, да Воробей тебя испортила! Её словечки!

– Нет, Длинный, ничуть... Сейчас я, как никто, верую в Бога. Каждую секунду, каждый миг...

И то было совсем неудивительно. Они были на секунду от смерти. Как сказала бы Воробка: «Господь! Он нас всех от беды уберёг!»

Синица не сказала б это вслух, боясь погря́зть в бесо́вой круговерти, но Длинный понял всё без лишних слов: скажем, предсказал или предрек, ведь мыслей ход этой спокойной птицы он выучил почти что наизусть. Логикой и гибкостью ума она не уступала Мозгляку. Да, он был Синицей очарован: её уверенность всегда топила грусть. Но даже самые умелые пловцы пережидают шторм на берегу.

– Идём, Синица! Надо выбираться!

В ответ деви́ца медленно кивнула. Они выползли со склада, чуть дыша. Пол застилал густю́щий черный дым.

– Нужно на улицу, – выдохнул Длинный. Птица со лба прядку светлую сдула. И вдруг сверху послышался кашель. Кудрявый у перил грузно застыл.

– Вытаскивай патлатого, я к лидеру! – птица сбросила руку с плеча. Достаточно увесистый Кащей переместился полностью на зама. Длинный умолял её одуматься, что-то в спину желтую крича, но девушка уже мчалась по лестнице через оставленные взрывом горы хлама. Кудрявый поднял синие глаза и что-то сжал в трясущейся руке. Лестница скрипнула и, кажется, задвигалась. Птица вцепилась пальцами в перила. Интуитивно лидер к ней шагнул:

– Не шевелись!

Вися на волоске от самого опасного паденья, Синица все движения прекратила. Кудрявый медленно на лестницу ступил, будто совершенно не боялся. Конструкция качнулась