Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

— Так вот, он всем говорит, что Марта будет его. И, знаешь, несколько раз очень активно пытался её заполучить. А боец он очень серьёзный, если что, только всё зря. Она ему дважды ломала нос, и четырежды — руки. Обещала, что ещё раз пристанет, и она вырвет ему приставалку. Тот, вроде, пока отстал, но планов своих явно не изменил.

Я сразу же передумал бить себя по лбу. Потому как мне тут конфликтов на почве ревности не нужно ни под каким видом, а значит, правильно я забыл о Дройне. И без него обойдёмся, в принципе — нас и так тут под триста рыл собралось, больше даже и не нужно, в принципе — будем слишком заметны.

Короче, так я себя успокоил, мы продолжили обсуждать невероятно важные и скучные планы с Пупком, но недолго — в центре лагеря случился взрыв хохота, который, правда, быстро угас. А потом мимо проковылял Логоваз с таким огромным фингалом, что даже не скажешь, что он у него на лице. Тут, скорее, наоборот — это лицо было на фингале. И, однако, решимость во взгляде никуда не делась:

— Дама сегодня не в настроении, — прокомментировал уманьяр. — Однако я совершенно уверен, что где-то в глубине души она оценила мою куртуазность. — И добавил: — Где-то у нас кружка была медная, если мне не изменяет память. Надо бы найти, приложить…

Прикладывать там нужно было не кружку, а сразу блюдо, но блюда у нас были только серебряные. Две штуки.

— Видать, ещё один настойчивый появился, — философски прокомментировал Пупок. — Пойду я, молодой, поработаю брокером.

— Это зачем? — Не понял я.

— Ну как же? Ставки принимать буду. А то передерутся ещё, потом проблем не оберёшься.

— На что ставки?

— На то, с какого раза твой Логоваз поймёт, что любит менее строптивых женщин. Ну, или с какого раза он помрёт.

Надо сказать, это происшествие не обошлось без положительных моментов. Так-то настроения в нашей компании были далеки от оптимистичных. Всё-таки, когда армию держит вместе лишь страх перед её лидером — это не очень способствует победным настроениям. До этого я то и дело ловил на себе оценивающие взгляды — собравшиеся размышляли, не стоит ли рискнуть и прекратить наше сотрудничество досрочно путём дезертирства. Пока что боялись, но я уже подумывал о том, что надо срочно осваивать сноходство, пока не стало поздно. А тут такая новость, которая, неожиданно, всех воодушевила. Видимо личная жизнь Вежливой Марты будоражила воображение всех местных, и каждому был интересен очередной её виток.

Я был рад очередной отсрочке, но всё-таки не собирался отказываться от своих планов. Контроль, контроль, и ещё раз контроль! Раз уж я не в состоянии увлечь местных бандитов своим энтузиазмом, буду действовать методами тёмных властелинов.

Продолжать обучение у моих новообретённых родственников я не собирался — ещё в прошлую ночь понял, что это слишком долго и почти бесполезно. Здешние методы мне не подходят, они слишком какие-то научные, слишком правильные. Так что я решил обойтись без теории, и приступить сразу к практике.

Практиковаться, как и планировал изначально, решил на двух живых зомби. А то что это такое, мы их спасли уже хрен знает сколько времени назад, а они всё никак недоспасутся окончательно! Придётся действовать насильно.

— Дуся опять чудит, — печально констатировал Митя, когда увидел, как я сажусь в изголовье орочьей лежанки с бубном. — Дусь, шаман ты мой, недоученный. Ты разве не слышал, что тебе твои дохлые названные родственники говорили? Неопытный сноходец может потеряться!

— Агась, — поддержал друга Витя. — Тебе ж сказали — не лезь, оно тебя сожрёт! Ты ж даже помереть толком не сможешь, если в чужом сне затеряешься! Так и будешь болтаться между тем и этим как фекалия в проруби, оно тебе надо? Да и нам?

— То есть вот сейчас ты правильно применил слово фекалия! — Возмутился я. — А до этого путал его со словом «уникальный»… Короче, фигня всё это, дорогие товарищи. Чтобы я, да каких-то снов испугался? И вообще, это в нормальном сне опасно, а тут — коматозники какие-то! Ничего мне не будет. Лучше того, посторожите меня, пока я сноходствую, лады?

И затянул, постукивая тихонько в бубен:

— Я вижу, как закат стёкла оконные плавит…

Глава 23

Внутренний ребенок

Внутренний мир у орка оказался пустоват. Мой-то тоже общим количеством всякого антуража не блещет, но это мне мои духи объяснили отсутствием у тела воспоминаний. И, кстати, он постепенно у меня заполняется. Появляются новые детали, причём, порой, не имеющие никакого отношения к реальности. Сейчас, когда духи меня встречают, мы с ними бродим по целому материку, покрытому лесами и степями. Это как раз понятно, я и в реальности по такому брожу. Но как вам, например, парк развлечений типа Дисней Ленда, но только не с мультяшными персонажами, а со всякими воплощёнными кошамарами? Весь покрытый тёмной дымкой, шепотки отовсюду доносятся, то завлекательные, а то и угрожающие. Я, когда его увидел, перепугался ужасно, и не всяким тамошним страшилкам, а как раз вот этим шепоткам. Подумал, что у меня там намечается шизофрения, пока ещё где-то в подсознании, но рано или поздно оно вырвется наружу, и будет тогда Дуся натуральный псих. Духи меня успокоили. Сказали, что это так моя тёмная сущность проявляется. Дескать, у многих что-то подобное есть, хотя и не такое красочное.

Или, например, где-то в центре этого материка, далеко-далеко, появилась огромная статуя свободы, только факела у неё нет, вместо него она просто скрутила фигу. Ну и да, она голая. Такое себе, если честно, украшение пейзажа, очень сомнительное. То есть, нет, статуя красивая, но какого хрена она фигу-то держит? Как знак моих сомнений в том, что мне когда-нибудь дадут? Но они у меня если и есть, то очень глубоко в подсознании, так-то я не сомневаюсь, что неотразим. А, ну да, глубоко в подсознании же… С этим, кстати, надо бы что-то делать, оно меня беспокоит даже больше, чем тёмный кровавый Дисней Ленд.

В любом случае, пустоты больше нет, есть всякая дичь, как и у большинства разумных. А здесь, в голове орка — пусто. Не так пусто, как у меня было, когда в первый раз тут оказался. Совсем пусто. Здесь нет вообще ничего,