Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

я благополучно вышел из чужого сна, но не проснулся, а провалился в свой собственный. Самый обычный, без всяких потусторонних шаманов и прочего странного и противоестественного, и мне даже в этот раз что-то снилось. Что-то о том, как за мной гоняется голая статуя свободы с фигой.

Выспался, в общем, просто замечательно, а просыпался с удовольствием — рад был, что дурацкий сон заканчивается.

— И вновь Дуся совершил невозможное! — Торжественно объявил я, даже не открыв глаз. — Всем, не откладывая, целовать меня в жопу, такого замечательного!

— Ура! — Пробасил кто-то тонким голосом. — Дядя гобло проснулся! А зачем тебя в жопу целовать?

Сонные мои глаза мгновенно перестали быть сонными и распахнулись во всю ширь. Перед лицом появились сразу четыре знакомых физиономии — две призрачных, одна — Айсина, и одна — беспамятного орка. Только теперь на ней не было бесстрастного ожидания, а было любопытство.

— А, правда, Дуся, зачем тебя в жопу целовать? — Спросила Айса. — Я слышала, что некоторые это любят, но Вокхинн говорил — это извращенцы… Ты что — извращенец?

— Так, поцелуи в жопу отменяются! — Торопливо сообщил я, — Это была фигура речи. В том смысле, что я очень горжусь собственными достижениями, и был бы не против, если и все окружающие ими тоже гордились.

— А почему ты так сразу не сказал? — Всё с тем же любопытством спросил орк.

— Так… мужик, а ты чего такой инфантильный? — Озадаченно спросил я.

— А что такое ифатильный?

— Дуся, я тебе торжественно сообщаю, в который уже раз. Ты — дебил, Дуся. Хоть и Великолепный, — устало сообщил мне Витя. — Разбирайся сам с ним теперь, а мы уже замучились, пока ты дрых. Мы в няньки не нанимались. Только маленьких детей в теле взрослого нам сейчас и нехватало!

— А мне — нравится, — добавила Айса. — Он такой хорошенький и трогательный… только непривычно, что большой, как взрослый.

В общем, да. Кого из клетки выпустил, тот и очнулся. Маленький ребёнок с полным отсутствием как воспоминаний о себе, да и о взрослой жизни вообще. Этот парень теперь воспринимал себя как мелкого пацанёнка. И это только полбеды! Куда хуже, что он меня воспринимал, как своего папашу! Не, он меня прямо так не называл слава всем, кому только можно, но при этом явно воспринимал меня, как самого главного разумного в своей жизни. И я, кажется, догадывался, почему. Та статуя даром не прошла. Так и торчит теперь в башке у великовозрастного мальчишки.

— Внутренний ребёнок — самая устойчивая часть личности, важно рассуждал Митя, ловко отдёргивая хвост от нацелившегося его схватить орка. — Вот она и сохранилась, единственная! Основы психерологии!

— Ты-то откуда знаешь⁈ Тоже мне, психеролог. К тому же эта профессия как-то по-другому называется. И они все шарлатаны. Почти как наш Дуся.

— Эй, я не шарлатан! — Возмутился я.

— Да ну? — Вздёрнул брови Витя. — И ты это прям серьёзно утверждаешь, после того, как отправился лечить орка, а в результате получилось… вот это⁈ Что ты с ним теперь делать-то будешь?

— Не знаю, может, на воспитание кому-нибудь отдать? — Неуверенно предложил я. Мне даже отвечать никто не стал, потому что было невооружённым взглядом видно — это не так просто организовать будет. И некому, и не захочет он. Этот орк вообще от меня теперь отходить не стремится. И если к духам я как-то привык, они ненавязчивые, и большую часть времени бесплотные и невидимые, то что делать со здоровенным, очень любознательным орком с полным отсутствием хоть каких-нибудь навыков и знаний, мне было решительно непонятно. Определённо, раньше было лучше! Сидели оба два тихонечко, не отсвечивали, никому не мешались, зато, когда надо, команды выполняли. Может, не всегда чётко, но обычно без проблем. А этот команды вообще выполнять не стремился.

— Дусь, а Дусь. А второго ты когда лечить будешь? — Доверчиво спросила меня Айса.

Меня передёрнуло. Второго такого же получить — это будет уже откровенно перебор.

— Пусть пока так побудет, ладно? А то я и с первым-то не знаю, что делать!

Айса, похоже, даже слегка разочаровалась. Ей орк нравился, она с ним очень хорошо общалась, и, самое главное, он её неплохо слушался. Меня вот — нет. Я ему говорю — мужик, посиди пока в палатке, мне надо до ветру сходить. Иду. А он за мной! Я, главное, спрашиваю — нахрена ты за мой попёрся? Ответ один — интересно. Скучно в палатке сидеть, а тут вокруг разумные всякие, с ними можно поговорить, спросить что-нибудь… реально, он от палатки толком не отошёл, а уже чуть по роже не получил за какой-то бестактный вопрос. Спросил у какого-то мужика, зачем он курит трубку, от которой так мерзко воняет. Кому такое понравится, особенно, если не знаешь, что это ребёнок спрашивает? Пришлось мужика шугать, а орку объяснять самому. Что дядя курит табак, потому что дурачок, и не понимает, что это — плохо. Поверил, вроде бы.

Зато Айса его обратно в палатку без особого труда увела, и даже уговорила лечь поспать. Какой-то сладкой то ли курагой, то ли ещё каким-то сухофруктом поманила, он и пошёл. Аайса — молодец, а вот Дуся малость налажал, будем честными. Я даже пожалел, что Вокхинн от нас уже ушёл — я бы ему этого орка всучил как-нибудь. Уж придумал бы повод и причину, там всё равно детишек полно в племени, одним больше, одним меньше — не суть. Но теперь уже поздно.

Утро началось тоже с неприятностей… хотя и не таких, какие я сам устроил. Логоваз заявился с очередным фингалом. При том, что с него первый ещё не сошёл толком. При этом вид имел по-прежнему мечтательный и полный энтузиазма.

— Слушай, ты мазохист, что ли? — С подозрением спросил я. — Тебя твоя дама сердца лупцует как грушу, а ты довольный!

— Нет, мне это безусловно не нравится, но это мелочи, — Отмахнулся он как от какой-то ерунды. Притом ведь синий весь! Не в смысле, что бухает, а реально синий и опухший. Я вспомнил, что совсем недавно по лагерю разнёсся выстрел, а потом — одобрительные крики. И только сейчас, глядя на отпечатавшуюся на лице уманьяр ладонь, я сообразил, что это не выстрел был. Это была пощёчина, только звонкая очень. — Прекрасная Марта просто пока