Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

Поэтому ровно в половину одиннадцатого я вышел из кабинета, где теперь на постоянной основе жил, работал и спал, и проследовал на большую общую кухню. Там я мельком глянул на грязную посуду в мойке, приоткрыл совершенно пустой холодильник и решил, что так дальше продолжаться не может. После чего взял в руки металлическую поварёшку и пустую эмалированную кастрюлю. В итоге у меня получился древний ударный инструмент африканского племени падаунг.

— Доброе утро! — прокричал я на всю квартиру, чтобы меня услышала Нонна Новосядлова, которая занимала спальню, и Марианна Вертинская, которая обживала мою гостиную. — Всем доброго и хорошего дня! — рявкнул я ещё раз и принялся колотить поварёшкой по кастрюле. — Подъём! — крикнул я, заглянув в спальню. — Подъём! — прорычал я, приоткрыв дверь в гостиную.

— Что случилось? — простонала, держась за голову, Нонна, выглянув в коридор.

— Давайте ещё поспим, — пробормотала Марианна, тоже явив мне своё заспанное лицо. — И пожалуйста не надо стучать по кастрюле. Голова раскалывается.

— А мне кажется кому-то уже пора ехать в училище, — буркнул я и перестал трезвонить пустой посудой.

— У меня сегодня выходной, — смутилась Вертинская.

— Да, у нас сегодня вечером два концерта и мы должны как следует выспаться, чтоб хорошо выглядеть на сцене, — вдруг заявила Нонна.

И это было необычно, так как девушки впервые выступили против меня единым фронтом.

— Так вы уже спелись? — опешил я. — А вчера в ресторане нос друг от друга воротили.

— Просто мы разумные люди, — хмыкнула Марианна.

— А разумные люди всегда могут договориться, — поддержала её Нонна. — И давайте ещё поспим.

— Правильно, — кивнула Вертинская. — А потом сходим куда-нибудь поесть: в кафе или в ресторан.

— Нет неправильно! — рявкнул я и несколько раз ударил поварёшкой по кастрюле. — Через пять минут жду вас обеих на кухне, потому что так дальше жить нельзя. Дома бардак. В гардеробной из ваших нарядов самый настоящий шалман. В мойке немытая посуда. Холодильник пустой. В ванной на полу вода. Пол в квартире уже весь в пыли, а на кухне ещё и в каких-то пятнах.

— Значит нужно срочно нанять прислугу, — пожала плечиками Марианна. — Я сразу говорила, что мне уборкой заниматься некогда. Я вся в искусстве.

— Между прочим, товарищ Антон Павлович Чехов, который тоже был весь в искусстве, писал, что нормальные люди должны воспитывать в себе эстетику, — я погрозил пальцем обеим девушкам. — Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по оплёванному полу и питаться из керосинки. Они не трескают походя водку, ибо знают, что не свиньи.

— А мы водку и не трескаем, — возразила Нонна.

— Зато дымите как паровозы, — прорычал я. — С сигаретами пора кончать. Или кому-то не терпится умереть в самом расцвете лет от рака легких? Сегодня же установим график дежурства. И я слуг в своём доме не потерплю. Это унижает человеческое достоинство. Кстати, я тоже весь в искусстве, но мыть полы, мыть посуду и готовить еду буду, как и все. Жду на кухне, — ещё раз прошипел я.

Конечно, третировать актёров — это не всегда верная политика режиссёра. Однако если дать слишком большую слабину, то актёры, в особенности актрисы, очень быстро легко и незаметно «сядут на голову». Поэтому на кухне спустя 15 минут, именно столько собирались мои сожительницы, я ещё раз вспомнил писателя Чехова, который в письме к брату описал восемь качеств воспитанного человека.

— Воспитанные люди уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы и уступчивы.

— Да знаем мы это всё, дальше-то что? — проворчала Нонна.

— А дальше будет так, — буркнул я. — Я мою свой кабинет, прихожую и ванную комнату. Вы моете свои комнаты, а также коридор и кухню. Затем я иду за продуктами. И первой у нас сегодня готовит Нонна. Завтра я, послезавтра — Марианна.

— Господи, как это скучно, — всплеснула руками Вертинская.

— Зато справедливо, — возразил я. — Кстати, учить роль во время приготовления борща — это одна из основ биомеханики Эйзенштейна, — соврал я, так как о биомеханике слышал только с чужих слов.

— Мы не уборщицы, не кухарки и не прислуга! — вдруг упёрлась Нонна, с которой я прожил несколько месяцев не в лучших квартирных условиях и от совместной готовки и приборки помещения она никогда не отказывалась.

Правда, теперь её огромные портреты красовались на киноафишах по всей стране. И наверняка Нонне уже кто-то нашептал, что она большая и великая кинозвезда. Увы, но многие молодые актёры и актрисы на этой «звёздной болезни» в своё время ломались. Хотя нет, не многие. Многие как раз после щелчка по носу от судьбы-злодейки брались за голову и выздоравливали. Другое дело, что на излечение уходил не один день, а возможно и не один месяц.

— Значит мы не договорились, — пробурчал я. — Тогда с понедельника на этой жилплощади я остаюсь жить один. Поверьте, содержать квартиру в чистоте, готовить и обстирывать себя для меня не проблема.

— На француженку уже нацелился? — криво усмехнулась Нонна.

— На какую? — пролепетал я.

— На Милен Демонжо, — ответила Марианна. — Высоцкий вчера весь вечер про свою Влади болтал без умолку.

— Да, — хмыкнула Нонна. — Ему Влади, тебе Демонжо. Хорошо устроились. Молодцы.

— А хоть бы и так, — прорычал я. — Между прочим, товарищ Шелепин намедни намекнул, что французы хотят меня пригласить снять для них что-нибудь этакое, — соврал я. — И если я соглашусь, то укачу на три с лишним месяца. Поэтому даю вам четыре дня на размышление, после которых в квартире должен стоять стерильный порядок. А теперь я пошёл за продуктами, — улыбнулся я, закончив неприятный разговор.

* * *

Только на киностудии, куда я приехал к двум часам дня, мне удалось успокоиться и вернуть себе нормальное рабочее состояние. Марианна и Нонна устроили мне ещё одну головомойку, после магазина. Кричали, что этой вертихвостке Демонжо, а заодно и вертихвостке Влади они все глаза выцарапают, чтобы те сидели в своём Париже и на наших мужиков не зарились. Однако, когда я вернулся с продуктами домой, то заметил в углу и веник, и ведро с