Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

«Разговаривать не надо — / Приседайте до упада», — пел, похохатывая после каждой строчки, Высоцкий. И тогда Левон Кочарян решил вывести нашу «многоножку» со сцены. Он прекратил приседать. Затем спортивным шагом пробежал несколько метров, словно так и было задумано. И потянул Трещалова за подмышки, чтобы поставить актёров на ноги. Левон, конечно, обладал недюжинной физической силой. Но Трещалов с Прыгуновым в сумме тянули на 120–130 килограммов живого актёрского веса. Поэтому после первой же попытки Кочарян сам присоединился к этой «многоножке», которая теперь не только ползала, но и нецензурно выражалась. И возможно эта, сказанная на эмоциях брань, долетала до первых рядов.

Но тут не растерялась Виктория Лепко. Она успела найти рабочего сцены и тот закрыл занавес. Когда же кулисы расползлись в разные стороны, то зрители увидели всех выстроенных в ряд актёров. Только Трещалов и Прыгунов стояли в обнимку.

— Красота среди бегущих! — рявкнули я и Высоцкий в микрофон. — Первых нет и отстающих — / Бег на месте общепримиряющий!

Зал разразился аплодисментами. После чего я представил всех актёров поимённо.

* * *

Второй концерт в этом же ДК закончился ровно в 23.00. На удивление обе программы мы отработали на «ура». Даже Трещалов с Прыгуновым удивительным образом протрезвели и вполне внятно рассказали о съёмках в «Увольнении на берег» и о своих будущих работах. Так Володя Трещалов поведал, что снимается в новой фантастической сказке, где играет злого волшебника ситха, который размахивает страшным космическим мечом. А Лёва Прыгунов представил зрителям молодую и подающую надежды актрису Викторию Лепко и сказал несколько слов о кинокартине «Иду на грозу», где они играют влюблённую пару. Поэтому особых причин, чтобы Трещалову и Прыгунову не выплачивать гонорар у нас не имелось. Но и спускать безнаказанно эти «художества» тоже было нельзя. Мы вдесятером собрались в более просторной женской гримёрке и уже 15 минут не могли прийти к единому мнению.

— Давайте что-то уже решать! — пророкотал Владимир Высоцкий. — Мне завтра утром на репетицию.

— Как вам не стыдно, мальчики? — больше всех на наших «выпивох» злилась Марианна Вертинская. — Люди пришли на встречу с прекрасным, заплатили деньги, а вы устроили какое-то кривляние.

— Согласна, — поддержала её Нонна. — Это не уважение к зрителю. Тем более люди прекрасно чувствуют, когда актёр навеселе. В общем, это не профессионально.

— Марьяша, Нонночка, всё же в конце концов закончилось хорошо, — улыбнулся Володя Трещалов. — Всё рады, счастливы. Вон Олежку забросали цветами.

Видова действительно сегодня принимали особенно горячо. В последние дни после вышедших на экраны «Тайн следствия» около учебного корпуса ВГИКа его теперь подкарауливали многочисленные поклонницы и, завидев Олега, кричали: «Казанова, я тебя люблю!». А во время сегодняшнего выступления, после наших двух песен «О чём плачут гитары» и «Девчонка девчоночка», эти девчоночки от 15-и до 19-и лет толпой высыпали на сцену и почти две минуты дарили ему цветы и поцелуи. И Виктории Лепко такой тёплый приём конечно же откровенно не нравился.

— Давайте уже что-то решать! — прогудел Левон Кочарян. — Меня дома заждались.

— Я предлагаю денег после сегодняшних двух концертов Трещалову и Прыгунову не давать! — наконец высказался я.

— Феллини, так дела не делаются, — обиделся Лёва Прыгунов.

— Это как его, волюнтаризм, ха-ха! — брякнул Сава Крамаров, развеселив всю компанию.

— Спокойно, спокойно! — прокричал я, так как в гримёрке загомонили все подряд. — Завтра придут трезвыми, отработают два концерта и получат всю сумму сразу. И я считаю такое наказание справедливым.

— А что? — усмехнулся Высоцкий. — Феллини, дело говорит.

— То есть мы завтра получим сразу по 400 рублей на руки? — переспросил Володя Трещалов. Кстати, по предварительным расчётам с одного концерта каждый из нас зарабатывал по 100 рублей, сумму, которая немногим уступала месячной зарплате молодого специалиста. — Тогда я предлагаю никому сейчас денег не давать. А то мы завтра придём трезвые, а вы все пьяные.

Это предложение и эта ремарка тут же вызвали новый шквал голосов — кто-то был «за», кто-то «против», кто-то негодовал от возмущения, и если бы администрация ДК нас не попросила освободить гримёрку, то мы бы ещё долго спорили.

— Хватит орать! — рявкнул я. — Трещалов и Прыгунов свои деньги получат завтра. Это не обсуждается. А остальные по желанию. И давайте уже поедем отдыхать, завтра у всех сложный день.

Между тем на улице нас уже поджидал служебный автобус из мосфильмовского гаража. Лёва Кочарян вовремя подсуетился, чтобы мы с деньгами да с костюмами не ловили случайные автомобили, а уехали все вместе организовано. Кстати, чем-то напоминающее башню здание ДК пока ещё соседствовало с некими дореволюционными двухэтажками. Через несколько лет на их месте вырастит московский Универмаг. Пока же в этих домиках жили работники и служащие железной дороги.

Автобус стоял в непосредственной близости от этих захудалых строений. А наша шумная компания прежде, чем сесть и поехать, решила выкурить по сигаретке. Я тоже остался на улице, чтоб подышать свежим ноябрьским воздухом. И вдруг мне показалось, что кто-то сверлит мой затылок неприятным колючим взглядом. На эту свою особенность, чувствовать злой и тяжёлый взгляд, в последнее время я смотрел как на нечто само собой разумеющееся. Поэтому, ничуть не удивившись, в ответ я тоже уставился на тёмные окна старенькой двухэтажки.

— Что-то не так? —пророкотал Высоцкий, обратив внимание на моё странное поведение. — Опять захотелось по-маленькому?

— Такое ощущение, Володя, что кто-то меня преследует, — пробурчал я. — Смотрит вон из того двухэтажного дома. Третье окно, второй этаж. Зырит в щёлочку между плотно закрытых штор.

— Это Маня, — шепнул он.

— Какая ещё Маня? — опешил я.

— Мания преследования, — загоготал будущий кумир миллионов. — Это всё от того, что ты, Феллини, не расслабляешься. А ещё живёшь с двумя бабами под одной крышей, — последнее слово Высоцкий сказал как можно тише, дабы не обидеть Нонну и Марианну.

— Ты меня ещё на товарищеский суд пригласи, — хохотнул я и полез в автобус, где тут же подумал, что рано или поздно мне придётся столкнуться с этим человеком, который жаждет меня устранить. И тут возникал один животрепещущий вопрос: «А собственно говоря за что? Кому я перешёл дорогу? Кому я испортил жизнь? Брежневу? Только он сейчас в