Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

Вашингтоне смотрит свои любимые вестерны, покуривает сигары и пьёт хорошее вино. Суслову? Суслов в Китае и тоже не бедствует. Далее денег у меня больших нет. Мировой славы тоже. Меня есть за что не любить и есть за что ненавидеть, но убивать совершенно не за что. Я пока ещё ничего глобального не совершил. Хотя я мог перекрутить будущее так, что кому-то из сильных мира сего там стало очень плохо. Вот эти вполне могли послать своего смертоносного гонца».

* * *

На следующий день, на пятницу 6-е ноября, у меня было запланировано множество нужных и полезных дел. Мне требовалось заглянуть на киностудию, проверить как идёт строительство интерьера космических кораблей, а потом навестить модельера Вячеслава Зайцева. Нужно было предупредить его о приезде гостей из Франции, и показать несколько свежих костюмов, в которых снимались мои «инопланетянки». Однако с самого утра всё пошло наперекосяк. От товарища Шелепина прибыл водитель и очень вежливым и настойчивым голосом пригласил на очередное заседание, на котором члены правительства должны были обсудить с ведущими академиями и конструкторами новые направления развития советской науки. Тема касалась глобального будущего всей страны, поэтому свои локальные делишки я решил перенести на понедельник.

— Нонна, Марианна, — обратился я к девушкам, которые на кухне жарили оладьи, — я уехал на Старую площадь скорее всего надолго. Поэтому сходите к модельеру Зайцеву без меня. Покажите ему наши киношные костюмы и скажите о приезде французов.

— Что значит надолго? — проворчала Нонна. — Это вообще насколько?

— Мы тут стараемся, готовим, а ты куда-то бежишь, — обиделась Марианна. — Так не поступают.

— Извините, девочки, но это мой долг, — буркнул я, натягивая свой единственный деловой костюм. — Постараюсь прибыть к вечернему концерту. Насколько мне известно, научные мужи любят говорить много, обстоятельно и часто не по существу.

— Так ты теперь ещё и к науке имеешь какое-то отношение? — хмыкнула Нонна.

— Скорее к научной фантастике, — усмехнулся я. — Мне кажется, что я лучше всех в стране представляю то, что нас ждёт в недалёком будущем.

Затем я забежал на кухню, где всё шкворчало, чмокнул обоих девушек в щеку и слопал в два прикуса одну аппетитную оладушку.

— Спасибо! Вкусно! — загоготал я, выскакивая в прихожую.

* * *

И уже спустя полтора часа я сидел в зале для заседаний на Старой площади в доме №4. Встреча правительства и учёных проходила в преддверии дня Великой Октябрьской революции не случайно, так как новый генеральный секретарь ЦК КПСС, товарищ Шелепин, планировал самые настоящие революционные преобразования. Правда за длинный стол, где свои места заняли академики, учёные и конструктора меня не посадили. Мне предоставили стульчик у стены рядом с корреспондентом газеты «Правда» и каким-то молодым пареньком, который мне нашёптывал и подсказывал кто есть кто.

— Вон тот коренастый — это главный наш ракетостроитель, товарищ Сергей Королёв, — шепнул он. — Между прочим засекреченная личность. По сути говоря, тут все засекреченные. Вон тот 60-летний мужчина с совершенно лысой головой — это академик Анатолий Александров. Он теперь вместо покойного Курчатова директор Института атомной энергии. Вон того видишь, — парень указал на 40-летнего мужчину с необычайно большим лбом, — это Николай Басов, большой специалист по квантовой электронике. А рядом сидит мужчина с лицом как у простого председателя колхоза. Это умнейший дядька — Александр Расплетин. Создал зенитную ракету для поражения крупноразмерных воздушных целей.

— Можно потише? — зашипел на нас корреспондент «Правды». — Я ничего не слышу.

— Так поставь на стол диктофон, растяпа, — недовольно буркнул я. — Вон тот полностью седой с хитрым прищуром — это Владимир Челомей? — спросил я у своего «гида по учёным и академикам».

— Кхе, — подозрительно крякнул он, — да, Челомей.

— А вон тот с суровым лицом, это академик Лысенко? — снова спросил я и дождавшись кивка головы от «гида» попросил показать мне Туполева.

Туполевых в зале заседаний оказалось сразу двое. Отец, Андрей Николаевич, 78-летний седовласый с большой лысиной дедушка в очках, являлся генеральным конструктором всей авиационной промышленности. А сын, Алексей Андреевич, в свои 40 лет недавно защитил докторскую диссертацию по летательным аппаратам и принимал участие в создании реактивных самолётов.

Тем временем с основными тезисами развития отечественной науки выступал президент Академии Наук академик Мстислав Келдыш, 53-летний мужчина с умным проницательным лицом, сухого телосложения и полностью седой. В целом товарищ академик говорил правильные вещи, что нужно развивать космонавтику, атомную промышленность и авиационное строение. И конечно же особое внимание Келдыш предлагал уделить электронно-вычислительным машинам.

— Спасибо, — поблагодарил его в конце речи Александр Шелепин. — У меня к вам, товарищи академики, один вопрос — почему наша электроника хуже американской? И потом ко мне каждый день идут сводки, что на развитие авиации нужно столько-то денег, на танкостроение столько-то, на ракеты столько-то. Вы понимаете, в чём дело, товарищи, государство не может распылять денежные средства на всё сразу. У нас народ во что попало одет, живёт всё ещё в бараках. Продовольственная проблема до сих пор не решена. Поэтому я от вас хочу услышать внятный ответ — на что дать больше денег, а на что чуть меньше, чтобы реальная экономика не загнулась. А то получается, что мы имеем ракету и атомную бомбу, но живём в лаптях. Я ясно выразился?

Услышав такую речь, академики немного опешили. Ведь, по сути, им предложили умерить аппетиты. Зал заседания непроизвольно загудел.

— Атомную энергетику трогать нельзя, — первым высказался академик Анатолий Александров.

— Ракетостроение тоже трогать нельзя, — поддержал его Сергей Королёв.

Затем заголосили представителя авиации и военно-промышленного комплекса.

— Тишина! — прикрикнул на них Шелепин. — Кто выскажется по сути?

— Можно я? — я поднял руку и встал со стула. — Я тут представляю советскую киноиндустрию, поэтому кое-какое отношение к науке имею тоже.

В зале моментально захихикали и начали перешёптываться, наверное, припоминая мой детектив, который сейчас смотрел и стар и млад.

— Это Ян Нахамчук, — представил меня Шелепин. — Кстати, предсказал наличие большого запаса нефти и газа около озера Самотлор.

— Спасибо, — поблагодарил я генерального секретаря. — На днях Александр Николаевич вызвал меня в свой кабинет и поставил в вину, что на «Войну и мир» мои коллеги потратили больше 60 миллионов рублей. И мы сейчас на «Мосфильме» активно эту проблему решаем. И уже есть кое-какие подвижки.