Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

— Если ты находить ещё десять до зима и до ёлка, то машин твоя, — Рубен протянул мне ключи.

— То есть до Нового года? — догадался я и сразу подумал про концертный тур, что предлагал мне дядя Йося. — Ладно, беру, — проскрежетал я, ещё раз усевшись за руль. — Хороший агрегат.

— Поехать, я покасать караш, — с облегчением вздохнул испанский художник.

— А я вам получается не нужен, — пожал плечами Забрский. — Я пошёл обедать. И предлагаю эту покупку обмыть сегодня вечером.

— Можно и обмыть, — улыбнулся я, всё ещё не веря своей удаче и представляя, как на этой чудесной «ласточке» встречу французских коллег.

Кстати, гараж, куда вёл автомобиль испанский художник находился недалеко от «Мосфильма». Мимо протекла маленькая речушка Сетунь, а напротив неё стоял целый ряд основательных кирпичных гаражей.

— Можно мыть машина, — захохотал Рубен Гомес. — Идём смотреть караш. Там есть яма. Мне говорить, что в яма можно садить картошка. Только я не понимать — зачем?

— Яма — это хорошо, — обрадовался я. — Коммунизм ведь ещё не скоро построиться. Значит место, где можно хранить соленья, варенья, картошку и морковку лишним быть не может.

Испанец открыл массивный навесной замок и пригласил меня войти в тёмное и просторное помещение. Затем он мне показал, как здесь включается одинокая жёлтая лампочка. И вдруг мне стало немного нехорошо. Я с детства не любил запах бензина. А в этом месте попахивало будь здоров.

— Что ж ты тут, товарищ художник, развёл какое-то болото? — проворчал я. — Пол мыть не про…

Последнее слово я не договорил, так как Гомес выскочил на улицу и захлопнул за мной дверь этого капитального кирпичного строения. Кстати, и сама дверь была выполнена из толстой прочной стали.

— Слушай, испанец, ты лучше так не шути, — прорычал я и, вдруг осознав, что попал в ловушку, с разбега шибанул ногой по стальной двери.

Однако ничего не добился. Гомес снаружи запер меня на задвижку. «Твою так! — прокричал я про себя. — Как же я сразу не заметил, что нелепая задвижка сделана с той наружной части! Вот теперь я капитально вляпался. Обрадовался, дурак, хорошему приобретению и заглушил голос разума и интуиции».

— Ну что притих, Феллини, — прошептал с той стороны испанский художник, мгновенно утратив иностранный акцент. — Заставил же ты меня побегать. И маньяка я на тебя натравил, и пьяного мужа манекенщицы Милы тоже. Ловко ты от топора увернулся.

— А манекенщица Галя, которая меня с Нонной поссорила, это тоже твои рук дело? — прошипел я, понимая, что нужно договариваться, в данную секунду дзюдо и карате совершенно бессильно.

— Чуть-чуть промыл ей мозги, — хмыкнул Гомес. — Обычный гипноз и никакого мошенства. Я и тебя хотел взять гипнозом. Жаль у тебя голова оказалась крепкая.

— А мужик с лицом покойного маньяка, который на меня скинул бетонную лепёшку, это кто?

— Это очень прогрессивная силиконовая маска, — захихикал испанец. — Ты, Феллини, очень серьёзным людям испортил жизнь. Вмешался в прошлое и кардинально переделал будущее. Я первый раз, когда мне предложил это дело, ха-ха-ха, принял их за идиотов. Но потом оказалось, что это не шутка. При помощи гипноза действительно можно путешествовать в прошлое. Ладно, у меня скоро самолёт. И давай без обид, это не убийство, это всего лишь бизнес.

— Подожди, — заколотил я кулаком по стальной двери, — давай договоримся! И меня денег так-то куры не клюют! — ляпнул я заведомую глупость.

И в это мгновенье в щель под железной дверью проникла огненная дорожка, которая за секунду распространилась по всему помещению гаража. Как вдруг я заметил, что огонь обуял большой газовый баллон. Затем я беспомощно зажмурился, мысленно попросил прощение у всех людей, кого ненароком или намерено обидел. И тут прозвучал громкий и мощный хлопок, который разорвал на части моё бренное тело.

Далее что-то замельтешило перед глазами, я почувствовал необычайную легкость и увидел черный коридор, устремлённый к жёлто-оранжевому светящемуся пятну. И вот уже моя душа неслась по этому коридору навстречу свету. Неожиданно для себя, я осознал, что коридор — это космос, а несёт мою бессмертную душу прямиком на Солнце, где миллиарды бестелесных человеческих душ, ждут нового воплощения. И не было ни страха, ни боли, ни тревоги о своём будущем.

* * *

В сентябре 2008 года в Москве на Цветном бульваре моросил противный и нудный дождь. В принципе этот дождь моросил вообще над всей Московской областью, но осознание данного факта не делало жизнь 65-летнего пенсионера Иннокентия Петровича Морозова легче. Этот низенький коренастый старичок, медленно шагал по аллее, опираясь на прочную металлическую палочку и с удивлением всматривался в окружающий его пейзаж. Пенсионер удивлённо пялился на грязные ларьки, где продавали дешёвое пиво, сигареты и алкоголь. Его удивляли раскуроченные и исписанные краской скамейки и перевёрнутые урны, вокруг которых валялись семечки, окурки и пустые бутылки. А когда он остановился напротив здания цирка и рассмотрел блёклую афишу с конями и клоунами, то невольно произнёс: «Что за хрень здесь твориться? Это сон или не сон?».

— Это не сон, — услышал он другой старческий голос за спиной.

Иннокентий Петрович развернулся и его рот расползся в непроизвольной улыбке, так как на него смотрел старый друг и товарищ Андрей Григорьевич Семафоров. Высокий худой и сутулый 67-летний Семафоров всё ещё был бодр, а самое главное глаза, которые прятались за стёклами больших квадратных очков, выражали ясный и пытливый ум.

— Семафор, — пролепетал Иннокентий, — сколько лет, сколько зим?

— Много, Кеша, много, — кивнул его товарищ. — Пошли где-нибудь посидим, пока мы под этой противной моросью не подхватили воспаление лёгких.

— Куда тут идти? — по-стариковски закряхтел Морозов. — Ты смотри, что я сегодня обнаружил на своём столе. — Он показал своему друг старый кнопочный сотовый телефон фирмы «Nokia». — Где мой нормальный смартфон фирмы «Электроника»? Куда он испарился? Я в нём смотрел новости и читал книги из электронной библиотеки. И что мне теперь прикажешь с этим ужасом делать? — Морозов сжал в кулаке «Нокию». — Кнопочки нажимать? И почему всё вокруг такое старое и облезлое? Почему у нас в центре Москвы стоять эти жуткие и вонючие ларьки?

— Дааа, время никого не щадит, — хмыкнул Семафоров. — Ты голову-то включи. Помнишь в