Маленькая хозяйка замёрзших фьордов - Оксана Руф

Значит, и Чиву, и ребёнка надо прятать.

Плюс ко всему у нас по территории раскиданы приманки из русалок для магверей. Если они ещё не здесь, то скоро будут. Придут на зов желудка. Твари отвлекут паладинов и рыцарей от меня с Габриэлем и остальных наших. Белун уже должен был подготовить оборону, используя лёд, в то время как Одан обещал магическую защиту замка. Чтобы сберечь жизнь Рены и трущобных, надо каким-то образом закинуть их домой. Только там они будут в безопасности.

Жаль только Одана невозможно сюда вытянуть, уж он бы смог подсобить во время отступления людей.

Так. Ладно.

Я посадила фамильяров на плечи и пошла выбираться.

— Вы сможете вывести меня отсюда? — спросила без особой надежды, так как дом могли окружить.

Кулда кивнул. Фель покрутил головой, потом замер, подумал и тоже кивнул.

Чего это с ним?

Как будто снаружи что-то происходит.

Глава 40

Вот как в воду глядела.

Нет. Деревня не была разрушена, пострадал только наш домик, но и как бы это сказать… целой она тоже не была.

Все лачуги в округе были подняты в воздух. Висели в небе. Огромные, ледяные и страшные. Волна магии, что подняла их, до сих пор ощущалась на кончике языка кислым привкусом.

Ветер.

Магия ветра высшего порядка, которой могут обладать исключительные по силе и духу люди. Один такой уже пострадал от моих рук во время поездки к императрице.

Вдоволь наглядевшись на машущего с огромной высоты Габриэля, я повернулась к толпе и ткнула пальцем в высокого рыцаря, легко удерживающего огромное торнадо на ладони.

— Что? Никак твоя любимая императрица наконец-то отдала приказ о моём убийстве? Или это месть такая, за то, что ты теперь нежеланный жених? — Я указала на свою щёку и глаз. Шрам от чистой магии так никуда и не делся. Хотя, судя по стянутости кожи вдоль него и красно-коричневым росчеркам, кто-то пытался всё исправить, но сделал только хуже.

Он поморщился, но не ответил. Выбрал тактику молчания? Ну ладно, ему же хуже. Я усмехнулась и сделала шаг вперёд.

— А не хочешь исправить? — ласково спросила я и подмигнула. — Только скажи, и всё вернётся к тому, что было. Ай-яй-яй, или грешная некромантка не в почёте у славных рыцарей, ммм? А может… — Я вскинула голову и приложила палец к губе. — Ты просто боишься?

Торнадо дрогнуло. Покачнулись дома над головой. Накренились ставни и трупы. Даже Габ повис на одной раме, с трудом держась пальцами за обледенелую древесину.

Вот… вот чёрт. Как-то я не подумала.

— ДОВОЛЬНО.

Я почти не вздрогнула. Почти, потому что где-то глубоко внутри всё ещё помнила назойливый шёпот и внимание опекуна.

Отец Капел.

Уже не человек, но всё-таки не монстр. Другой вид, манипулирующий окружением во имя собственного выживания. Как раковая опухоль. Старик выглядел очень плохо. Конечно, морф внутри него наверняка здравствовал, но ведь святой Капел — человек, которого вот уже десять раз возвращали к жизни. Легенда требовала соответствия. Мне даже на мгновение стало жаль несчастного урода, желающего во чтобы то ни стало возродить свою расу.

Белые, коротко стриженые волосы были полны песка и грязи. Настоящий Капел никогда бы не позволил извалять своё драгоценное тело в грязи, но морф… Морф — он вроде и должен быть лучше оригинала, но в условиях, когда помочь может только магия — бессилен. Оттого они и выбирали всегда обычных людей. А позарившись на одарённых — ввели немыслимые запреты на лечение, и всё для того, чтобы скрыть отсутствие у них магии.

Запавшие глаза почти прозрачного цвета, сухой, слегка скошенный набок подбородок, обвислые щёки и крупный нос с сеткой красных прожилок на кончике. Капел не блистал красотой даже в молодости, что уж говорить о преклонном возрасте. Он был одет не по погоде — в рясу и лёгкие ботинки. Видимо, внутри кареты множество согревающих артефактов. Мда. Не подумал, что здесь за пять минут можно заморозить даже кишки, не то, что уши или пальцы.

С другой стороны все обладатели святой силы могут греть себя. Так что, для него это было скорее способом избежать подозрений, чем плохой памятью.

— Ваше преосвященство. — Я перевела взгляд на отца Капела. — Не могу сказать, что рада видеть. Какими судьбами?

Он промолчал. Оперся на длинный посох, в навершии которого угадывался Глаз божий — артефакт связи. Пока он меня разглядывал, я делала тоже самое и с трудом, но всё же смогла заметить шевеление под полами его вычурно-богатой рясы. Сам Капел пока что находился в неведении, оттого, наверное, и улыбался так расслабленно.

Шевеление дошло до уровня колен.

Ага. Всё-таки решились напакостничать. Особенно Фель. Уж очень он не любил храмовников и в особенности святого Капела, который при любой удобной возможности пытался завлечь меня в собственную опочивальню, где любил проводить “беседы”, каждый раз заканчивающиеся моей выпоротой задницей или сломанными руками.

Божья милость, как он это называл, была нужна для контроля над следующей Святой и очищения моей души от скверны. Ага. Только вот он так ни разу и не ответил, откуда же в шестилетке скверна появилась, если учесть, что я с рождения находилась в храме. О том, что в моём теле соседствуют две противоположные силы, я узнала только в день смерти матери, когда от горя и стресса у меня сорвало все печати. Матушка бы точно не сказала о таком.

— Что? Даже не спросите, куда делись отправленные за мной паладины и рыцари? — Я постаралась не пялиться на колышущуюся рясу в районе бёдер Капела.

Он перехватил посох и натянуто улыбнулся.

— И куда же?

Я хмыкнула и очень довольная собой, ответила:

— На перевоспитание.

— Куда?! — У него брови взлетели на лоб.

Я указала на небо.

— Кто-то же должен развлекать богов.

Реакция на мои слова последовала сразу, но слегка не та, на которую я рассчитала. Психанул не Капел, а маг. Он сжал кулак, развеивая торнадо и бросился на меня под грохот разбивающихся лачуг. Первое, о чём я подумала, пока смотрела на то, как вдребезги разлетаются дома — это то, что даже бессмертный Габ не сможет оградить ребёнка от травм. Рена была где-то там, наверху, и отчаянно кричала.

Её стоны и плачь и терзали душу.

Я прикусила губу и смахнула кровь в сторону мага. Не полноценный ритуал, но тоже ничего.

Печать смерти отразилась на его пути, заключая рыцаря в капкан из четырёх поочередно возникающих сигил. Очень