Как приручить дракона - 2 - Евгений Адгурович Капба

гулко рассмеялся. — Это от младших дочек нахватался! Купи да купи, говорят! Бежевый тренч — тренд этой осени… Нацепляют авалонских словечек, все уши прожужжат, а мне потом голову ломай, как на проповеди про скуфов и газлайтинг не загнуть!

— Знаете… Я ведь совсем не это ожидал от вас услышать, — признался я. — Я думал, вы станете призывать меня к смирению и…

— «Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит!» — поднял палец вверх священник, снова цитируя писание. — Сердце! Господь его видит! Если ты делаешь то, что делаешь, с тщеславием и гордыней, наслаждаясь собой и красуясь в своих глазах, или хуже того — корысти ради, то дьявол подберет к тебе ключик. А если всё это — ради малых сих, искренне, ибо по-другому — нельзя… «Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя!» Иоанн, глава пятнадцатая, стих тринадцатый… Уф… И вот еще что… — Он подался вперед, к самому моему уху, и прошептал: — Тут, под храмом, такие катакомбы… Никто не найдет. И припасов у нас хватит. Церковь может позаботиться о тех, кто заботится о нашей пастве и защищает ее от творящих беззаконие! — А потом добавил уже обычным своим громогласным тоном: — Но на службочку приходите, приходите. Песнопения истинно ангельские!

А потом встал и ушел, шлепая подошвами армейских ботинок по осенним лужам, напевая что-то явно не церковное. Репертуарчик-то из Тиля нашего Бернеса!

… любимый город может спать спокойно,

И видеть сны, и зеленеть среди весны!

— гудел басом отец Клаус.

* * *

Я очень давно не испытывал это чувство: когда есть кому звонить, и перед звонком — волнуешься. Когда в принципе есть кому звонить! Не по работе, не по делу, а просто так — потому что хочется голос услышать. Хочется знать, как там у кого-то дела. Мне — очень хотелось!

Поэтому я и стоял на балконе вечером с чашкой чая, пялился на светящиеся желтым светом окна домов напротив и держал в руке телефон. И думал: поднимет она трубку или нет? Все-таки девушки в большинстве своем — натуры переменчивые. Проснулась, умылась, дала деду таблетки, подумала и решила: все-таки какой-то вышемирский загадочный Пепеляев с неясными перспективами — это чересчур! Зачем без пяти минут главе рода странный парень из земщины?

Но она подняла — и быстро! И трех гудков не прошло!

— Да! — сказала Яся. — Слушаю!

Очень решительная у нее была интонация, собранная. Как будто не вечер воскресенья, а разгар рабочего дня.

— Привет, это я. — Я чувствовал себя дураком: моего-то номера у Вишневецкой не было!

— Кто — «я»? Подожди — Пепеляев? — Она рассмеялась, и я тоже улыбнулся — смех у нее был очень заразительный. — А я думала — не позвонишь!

— Это почему? — удивился я.

— Решила, что я тебя напугала! Или — скажешь, что забыл номер. Или вообще — все забыл. Ну, алкоголь, драка… Ты вообще мастер исчезновений. Мне сказали, тебя прямо от «Орды» конвертоплан опричников забрал!

— Ну нет, теперь ты от меня так просто не отвертишься! — Я скалился как сумасшедший, и сердце у меня в груди стучало очень громко. — Не пропаду, не надейся. Дело в том, что я в тебя некоторым образом влюбился, однако!

— «Некоторым образом»? — Я был готов поклясться, что Яся там, по ту сторону своего телефона, тоже улыбалась. — Ничего себе — признания! И почему ты так решил?

— Кучу времени мне не хотелось никому позвонить просто так, — сообщил я. — А тут — захотелось! Стоял, волновался… Думал — звонить или нет?

— Конечно, звонить, дурак дурной! — возмутилась она. — Всегда звони! Я если на парах буду или занята — сброшу, потом сама перезвоню. Теперь-то у меня твой номер есть, самый загадочный в мире мужчина… Я вообще только утром сообразила, что твоего контакта у меня как раз и нет! Слу-у-ушай, а что ты завтра вечером делаешь?

— Ого! — удивился я. — Завтра? Утром — уроки. В семь часов вечера — тренировка в спортзале, а в восемь совершенно свободен. Есть предложения?

— Тебя не пугает такая инициативность с моей стороны? Бог весть что можешь обо мне подумать! — В ее голосе явно слышались смешинки. — Я как будто вешаюсь на тебя, да? Какая невоспитанность, какая бестактность!

— Однако! «Пугает»? Напротив — льстит! Я еще не разобрался, в чем подвох и почему девушка вроде тебя… А, плевать. Даже если подвох и есть — я готов рискнуть. Так какие предложения на завтра? Ловить раков при луне в прибрежных норах днепровских обрывов? Пойти на урок кхазадских танцев? Читать в общественном туалете вслух любовную лирику эльдарских поэтов четырнадцатого столетия? Командуй, Вишневецкая! С тобой — куда угодно!

В телефонной трубке раздавались какие-то странные звуки, а потом Яся сказала сдавленным голосом:

— Пепеляев, у меня дела в Гомеле на пару дней, и я, чес-слово, хотела предложить тебе съездить со мной, по парку погулять, кофе выпить, но идея с кхазадскими танцами — это-о-о-о… — Она там снова смеялась, похоже! — Я бы любые деньги отдала, чтобы посмотреть, как ты выделываешь коленца, машешь над головой руками и орешь «дигги-дигги холл»!

— … но и кофе тоже неплохо! — откликнулся я, посмеиваясь. — Один вопрос: как добираться будем? Если на твоей машине — можно я на сей раз сяду впереди? Если на моей — от меня до Мозыря и от Мозыря до Гомеля всего километров триста, и я в общем-то не против провести их с тобой в замкнутом пространстве, но…

— На моей, — хмыкнула она. — Заеду за тобой к школе.

— Окей, я посмотрю, когда последний обратный ночной поезд. У меня в десять во вторник начинаются уроки, и…

— Может, утром поедешь? — спросила Яся. — В Гомеле есть где остановиться…

Я на секунду замер. А потом, боясь спугнуть, проговорил:

— Можно и утром. Из Гомеля в Вышемир есть электричка в восемь сорок, на уроки успею…

— Ой, как хорошо! — искренне обрадовалась она. — Ну, тогда — договорились?

— Договорились! — ошеломленно подтвердил я.

— Давай, целую, пока-пока!

Целует! Ну и дела-а-а… Как обычно, все эти влюбленности и шуры-муры сильно не вовремя! Но при этом — очень