Как приручить дракона - 2 - Евгений Адгурович Капба

* * *

— Помните эту известную присказку: Господь Бог создал разные расы и народы, цивильных и одаренных, сильных и слабых — а негатор уравнял всех? — спросил я. — Звучит красиво, и лозунг этот активно использовали во время Восстания Пустоцветов. Но он в корне неверен. Нет никакого равенства. Посмотрите на меня и на себя! Какой негатор исправит разный рост, разную форму ладоней или цвет волос? Что же теперь мне — отпилить себе ноги и перекраситься для того, чтобы добиться равенства, скажем, с Ляшковым?

— Вам еще нужно будет отрастить пузо! — сказал Вадим. — Смотрите, какое у Ляшкова пузо!

— Это не пузо! — огрызнулся Ляшков. — Это комок нервов!

— Во-о-от! Нервы! Нервная система у нас тоже разная! — Кажется, я ловко вернул урок в нужное русло. — Ну-ка, вспомните, какие бывают типы темперамента?

— Флегматик, сангвиник, меланхолик и холерик, — ответила умница Легенькая.

— А что такое темперамент, Кузевич? — с надеждой уставился на парня я.

— Ну… Это типа характер? — Он явно не помнил программу девятого класса.

— Мимо! — Я щелкнул пальцами. — Что ж, ладно… Тогда открываем ваши словарики в конце тетрадки и пишем: характер — формируется! Темперамент — врожденный!

Они мигом заскрипели мозгами и ручками. А потом Кузевича осенило:

— Темперамент — это тип нервной системы, да? Вот эти все флегматики — это строение нервов, правда?

— Аллилуйя! — воскликнул я. — Именно так и есть! Физиологической основой темперамента являются типы высшей нервной деятельности. Темп, ритм, интенсивность психических процессов у нас априори разная. Именно поэтому холерик — взрывной, флегматик — медлительный, сангвиник — такой неунывающий живчик. А меланхолик — задумчивый и грустный. Это — врожденное… Например, там, где требуется решать задания на скорость — флегматик точно проиграет холерику, в творческой деятельности, требующей воображения, скорее всего лучше всех окажется меланхолик, коммуникабельный сангвиник незаменим в командной работе, а флегматик — в кропотливом труде… Мы неравны от рождения, и негатор тут никак не поможет…

— Вы так весело говорите об этом… Георгий Серафимович, да что с вами сегодня такое? Вы все время улыбаетесь! А между прочим — утро понедельника! — вдруг запищали близняшки с розовыми волосами.

— А я знаю, — сказала умная Легенькая. — Георгий Серафимович нашел себе девушку!

Я уставился на нее, как баран на новые ворота:

— Легенькая! Что за дела? Что за заявочки?

— Точно! Точно, я права!

Вот ведь! Такая маленькая — а уже баба! А баба — она, как известно из одного великого фильма, сердцем чует! И что мне было с ними делать? Посыпался миллион вопросов о моей девушке, а я только отмахивался и ржал. А какого цвета волосы? А какого роста? А кем работает? А как познакомились? А она вышемирская? Ну да, на сей раз они меня одолели. Почти! Потому что я тоже не лаптем щи хлебаю и подловил Вадима на вопросе:

— А какой у нее характер?

— А характер, Вадим, формируется! Записываем: характер формируется под воздействием трех основных факторов. Наследственность — например, тот же темперамент. Социальная среда — семья, школа, друзья. И самовоспитание. Это — важнейший из них! Темперамент — не приговор, характер себе можно сделать самому! Нет никакого оправдания, когда кто-то позволяет себе психовать прилюдно, или хлопать дверью, или истерить. «У меня такой характер сложный, вы же понимаете?» — покривлялся я. — Нет! Не понимаем! Это не характер сложный, это отсутствие воспитания!

— Легко вам говорить! — Они уже поняли, что придется еще поработать, и снова включились. — У вас же нервы как стальные канаты!

— Отнюдь! — покачал головой я. — Кто угадает, какой у меня тип темперамента?

— Ну-у-у… — Кузевич почесал голову. — У вас много энергии, вы умеете общаться с кем угодно… Сангвиник?

— Не-а, — усмехнулся я. — Хотя чистых типов не бывает, но я — меланхолик. Любой тест это показывает.

— Фигассе — меланхолик! — выпучился на меня Ляшков. — Я думал, меланхолики — нытики!

— М-гм, — сказал я. — Темперамент — не приговор. Самодисциплина решает.

* * *

Вообще весь день был отличным. Мы постоянно переписывались с Ясей в мессенджере, кидали друг другу фотки — что у нас происходит вокруг, и как будто за одни сутки старались узнать друг о друге все-все-все. Многое перекликалось: у нее шли пары по аквамантии, у меня — уроки, ее пытались затроллить ученики — и меня тоже, она собиралась на тренировку — на джампинг, что бы это ни значило, и я собирался — в спортзал.

И мы вдвоем очень сильно ждали встречи.

Но пока — я встретил Белова и компанию и договорился, что тренировку проведем в шесть, чтобы к семи закончить. У них вроде получалось, и спортзал был свободен, так что особой проблемы не было. Сообщив эту радостную новость Вишневецкой, я засел за кипу тетрадей — проверять самостоялки, накопилось аж шесть классов. В моем кабинете шли уроки, поэтому заседал я в учительской, вооружившись огромной кружкой отвратного кофе (который не «тварина», а «растварина») и протеиновыми печенюшками. Старшие педагоги, видя такие вольности в обращении со священными ученическими манускриптами, делали страшные глаза, молодые — угощались печенками. Даже Елена Владимировна — та самая училка эльфийского, любительница наводить порядок.

— Салам, Серафимыч! — сказал Джабраилов, входя в учительскую. — Подвинься, я тоже проверять буду. У меня контрольные прошли… О-о-о, да ты прямо жрешь! Ух, надо было люля с собой принести! Или селедку!

— И в тетрадки заворачивать… — Мы заржали, а потом я машинально поставил кофе на стопку тетрадей, показушно сделал страшные глаза, убрал — и мы заржали еще сильнее.

— Слу-у-ушай, это не твой Игнатов там турник насилует? — спросил Гасан. — Навешал резинок каких-то…

— Да-а-а? — удивился я. — Игнатов? Нет, он просил меня научить его подтягиваться, даже пару раз на тренировки приходил, я там показал ему кое-что типа удержания в верхней точке и негативных подтягиваний, ну, и с лентой-эспандером — но чтоб прямо сам занимался… Надо же! Мужи-и-ик!

— Реально месяц уже там болтается! — покивал Джабраилов. — Ну, не в смысле… А в смысле — периодически! И вот сейчас — тоже!

— Посмотришь за тетрадочками? Печенюшки можешь есть, а кофе не сметь трогать! Он отвратительный! — Но, увидев плотоядные взгляды математика