Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение - Ал Коруд

на конференции. Затем в круг обвиняемых включили главного врага — Алексея Кузнецова. Георгий Маленков выдвинул против него и председателя Совета министров РСФСР М. И. Родионова обвинения в том, что они незаконно провели ярмарку в Ленинграде (несмотря на то, что ярмарка была санкционирована постановлением Совета министров СССР).

Затем наступила очередь самого старшего «ленинградца» — Николая Вознесенского. Его обвинили в фальсификации статданных, сняли со всех постов в марте 1949 года, а в конце того же года арестовали.

Всего по ленинградскому делу было осуждено 214 человек, из них 69 человек основных обвиняемых и 145 человек из числа близких и дальних родственников. 23 человека были приговорены военной коллегией к высшей мере наказания, для чего пришлось даже отменить запрет на смертную казнь, введенный в 1947 году. Кроме того, в период с 1949 по 1952 годы только в Ленинграде и области было освобождено от работы, исключены из ВКП(б) свыше 2 тысяч человек.

В реальности все происходило намного сложнее. И мне предстоит в этом дерьме разбираться. Не для Сталина, для себя. Спасенные будут благодарны также только мне. Это начало жуткой многоходовочки. Внезапно вязкую тишину прерывает звонок.

— Да, товарищ Сталин?

Глава 20

18 сентября 1948 года. Эпоха перемен

Швеция. Стокгольм. Банергатан, 62–64

Arméstaben, то есть штаб начальника шведской армии регулировал в ней многие вопросы. В том числе и курировал военную разведку. Так называемое Шведское «Бюро С» располагалось именно здесь, в этом комплексе кирпичных зданий. После войны его переименовали в канцелярию «Т», что не поменяло характер подрывной работы. Оружие для «лесных братьев» поставлялось напрямую Армейским управлением Швеции. «Борцы за свободу» убивали не только партийно-советские кадры, но и мирное прибалтийское население. В одной Литве погибло не меньше 20 тысяч человек. Население Литвы, Латвии и Эстонии уничтожалось собственными националистами со шведской в том числе помощью и на шведские деньги. Такой вот хваленый шведский нейтралитет. И по совести относится к Швеции стоило как к заклятому недругу.

И обо всем этом знали двое мужчин, сидевших в ближайшем от комплекса зданий баре. Они ничем особым среди остальных не выделялись. Вечером после работы не грех пропустить бокал другой ёля. Высокий блондин в обычном костюме разместился около окна заведения с газетой, так он прикрывался от излишне любопытных глаз. Хотя его физиономия для шведов считалась вполне обычной, и он запросто мог сойти за жителя из пригорода со своим делом. Хотя сам разведчик был родом из простых псковских крестьян. Второй, темноволосый, с размытыми чертами лица был из категории тех, чьи физиономии в глаза не бросаются. Рядом с ним на полу лежал увесистый портфель. Тот как раз из категории тех, кто видал разные виды. Потертый и непонятной окраски. Сразу приходили мысли о коммивояжере или конторском скучном работнике. Но так и должен выглядеть хороший сотрудник разведки.

Блондин искоса бросил взгляд на часы, затем глянул в окно. Отсюда было хорошо виден участок улицы, куда выходила аллея. Вот потянулась к дороге вереница дамочек по случаю тепла в относительно лёгкой одежде. Ему до сих пор было непривычно видеть хорошо одетых женщина. Даже в Германии и Польше военная нищета бросалась на каждом шагу. Здесь же… Отсиделись! Но однако, процесс окончания рабочего дня пошел. Выходят машинистки и телеграфистки.

Блондин тихо бросил:

— Через минуту на выход.

Его напарнику было не по себе, от команды по спине пробежалась морозными лапами кошка. Он бросил взгляд на портфель, и в сердце ёкнуло. В горле пересохло.

— Столько народу вокруг… Мы точно правильно поступаем?

Глаза блондина мгновенно превратились в ледяной клинок:

— Ты видел наши освобождённые города. Могилы? В этом есть и их вина. Так что работаем. Минута.

Старший бросил на стол купюру и тут же вышел не прощаясь. Как будто только что беседовал с малознакомым человеком. Но операцию отменять нельзя. Он и сам видел, что пострадают невиновные. Хотя они сами бомбили города, в том числе и советские. И там гибли мирные люди. Война все спишет!

Грузовик был припаркован уже пару часов, как на другой стороне улицы под тенью деревьев. Сюда выходила аллея, по которой шли по домам сотрудники штаба шведской армии. По сути, их противник. С начала века они считали Россию врагом, вот и в недавней войне посылали на фронт добровольцев и торговали с нацистской Германией. Так что ничего личного. К начинке грузовичка подошли практично. Два корабельных фугаса из трофеев, тротил и взрыватели с морской базы Свинемюнде. В качестве дополнительных средств поражения использовали болты и гайки, что купили на заброшенном складе у сторожа. Те распределили равномерно вдоль стенки, что шла вдоль улицы. Начиненная смертью дьявольская машинка.

Глава операции оглядел место будущего взрыва, затаил дыхание и успокоился. Так просто и безмерно жестоко. Они сейчас открывают дорогу в ад. На крыльце заведения появился взрывник и тут же свернул по улице дальше от штаба. Прибор был уж включен и проверен в туалете. Блондин еще раз бросил взгляд выше по улице — из зданий пошла основная масса сотрудников. Они успели хорошо изучить распорядок работы управления. Он поднес к сигарете зажигалку. Это был кодовый сигнал.

Взрывник тут же остановился у стены и полез в портфель, как будто что-то в нем забыл. Все — поехало. С секунду ничего не происходило, затем раскатисто бахнуло. Вместо грузовика миру предстал багровый шар, во все стороны метнулась взрывная волна, сбивая с места все, что попадалось по пути. Блондин тут же нырнул в подъезд здания, взрывник к этому моменту уже повернул в проулок и стремительно двигался, весь сжавшись от волнения и внутреннего ужаса. Одно дело взрывать фашистов, совсем другое — устраивать теракты в мирных городах. Его сердце неистово колотилось, и он знал, что об этом дне и часе уже никогда не забудет. Но был неправ. Впереди еще много смертей.

Взрывная волна снесла висящие у заведений вывески, смела урны, ломала заборы, разбила кое-где стекла и штормовой волной подмела с тротуаров пыль. Резко ударила по ушам. Затем в мир вернулись звуки. Неужели так могли кричать люди? Сначала робкие, после они быстро слились в единую безумную какофонию. Из дверей заведений и магазинов выходили растерянные люди и тут же попадали в самый настоящий ад, горестно замирая на месте. Не должен человек видеть перед собой такой ужас. Блондин стремительно вышел из подъезда и бросил в сторону взрыва пытливый взгляд. Это