Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение - Ал Коруд

из любви к советскому народу. Именно Хрущев заложил бомбу, что рванет через несколько десятков лет. Хотя вообще создание отдельной Украинской ССР на землях русских царей сам по себе факт странный.

— Никита Сергеевич, так может, ты туда съездишь сам? Речи задвинешь политически грамотные.

Как он сразу же замер, как будто почуял засаду. Ох, какой у него нюх!

— Что-то случилось, Виктор Семенович?

— Не в этом смысле. Но я подумал, что твоя поездка станет отличным политическим прикрытием для нашей операции. Она ведь намного шире, чем я тебе говорю. Просто не обо все можно еще толковать. Внимание будет приковано к твоему вояжу. Мыже тем временем…

— Понимаю.

Как быстро он соображает! И уже врубился, что у меня на него как бы есть некие виды. Или как политический союзник нужен, или даже более. Или опора на важном юго-западном фланге. Понятно, что успешно проведенная операция будет значить много для тех, кто побежит докладывать Сталину. И Хрущев верит в то, что я проведу ее блестяще. И у него есть шанс примазаться к чужой удаче.

— Это прекрасно!

Улыбаюсь прямо ему в лицо. Совершенно искренне, потому что на ходу, «на живую» белыми нитками выписан некий план. Что может быть лучше, чем устранение такого соперника руками врагов советского народа.

— Когда мне быть готовым, Виктор Семенович?

Разговор переходит в деловое русло. Никита уже наверняка прикидывает, под каким соусом подать свою поездку и как красивей выглядеть перед Сталиным на докладе.

— К началу октября. За неделю я тебе точнее сообщу.

— Прекрасно. Как раз буду свободен.

Между делом интересуюсь.

— Нужна будет дополнительная охрана?

Снова замер, осторожно отвечая:

— Да нет, своей обойдусь.

Я не настаиваю и замечаю заметное облегчение. Видимо, посчитал, что с моей стороны будет некий «колпак». Какая недоверчивая сволочь!

— Хорошо. Тогда договорились.

Обмениваемся рукопожатиями и расходимся, довольные друг другом.

Для такого горячего дела нужны надежные люди. И они есть у нас. Не просто так Абакумов обзавелся ими. Было у него множество достоинств. Несколько характерных черт я почерпнул из чужих воспоминаний. Рассказывает генерал армии П. Ивашутин, позднее ставший заместителем председателя КГБ, а затем начальником ГРУ:

"В военной контрразведке я работал с финской войны, был тогда начальником особого отдела 23-го стрелкового корпуса. В то время Абакумова лично не знал, познакомился с ним только в 1942 году, когда меня неожиданно вызвали в Москву с Северного Кавказа, где сражалась 47-я армия, в которой я служил. Являюсь к Абакумову, как положено у военнослужащих, докладываю о прибытии и жду, что он скажет. Абакумов начал неторопливо расспрашивать о положении на нашем фронте, о работе особого отдела армии и мельком поинтересовался, большая ли у меня семья. Не знаю, ответил я, мои близкие пропали без вести при эвакуации. Абакумов пообещал навести справки, а сутки спустя вызвал в кабинет, чтобы сообщить, что моя семья в Ташкенте. Я обрадовался, а он сухо, без лишних слов, дал мне 72 часа на устройство личных дел и посоветовал не рассусоливать:- на Центральном аэродроме приготовлен самолет'.

'Выступая перед начальниками фронтовых управлений «Смерш», Абакумов не пользовался шпаргалками, четко излагал свои мысли и говорил со знанием дела. Он постоянно предостерегал нас от скоропалительных решений, основанных на одной бдительности и не подкрепленных доказательствами. За годы войны ГУКР «Смерш» фронтов из чисто контрразведывательного органа превратились в мощную разведывательно-контрразведывательную службу, занимающуюся не только розыском вражеской агентуры, но и агентурной разведкой во фронтовом тылу врага… Принижать заслуги Абакумова в успешной работе ГУКР «Смерш» несерьезно, думаю, что этого не позволит себе ни один контрразведчик военного времени. Практические результаты деятельности «Смерш» оказались выше, чем у НКГБ, что и стало причиной выдвижения Абакумова

Вот пусть будущий начальник ГРУ и пройдет проверку. У меня же есть чем его убедить. Уже на выходе меня перехватывает адъютант.

— Товарищ генерал, вас Жданов ждет.

Вот дела! Говорил же, чтобы не лез в город. Что там опять случилось? Внезапно замечаю около своей машины людей из охраны Сталина. Черт, неужели я прокололся?

Глава 19

3 сентября 1948 года. Питерская западня

Вот черт дернул этого придурка прикатить с жалобами прямо к Хозяину! Вызвали меня, оказывается, к нему. Сталин, особенно в последние годы жизни, с большим подозрением относился к любым контактам людей из своего окружения вне официальных встреч. И чем ближе был человек к верхам, тем больше сомневался Сталин. Даже самому Абакумову было запрещено кого бы то ни было из ближних к вождю приглашать в гости. Генералиссимусу все время казалось, что пока он сидит у себя, на ближней даче в Кунцеве, где-то на другой даче собралась оппозиция. Потому тот факт, что я встречался с Хрущевым, не идет мне на пользу. Поэтому я стараюсь свести к минимуму иные контакты и не ездил лично к Жданову. И вот как тут работать? Придется набрать очки перед Вождем, чтобы начать усиленно плести политическую паутину. Я уже понял, что без нее никуда. Эта липкость должна в итоге помешать действиям моих соперников, да и Самого. Ну нет у меня сейчас пиетета к Вождю. Он свою миссию завершил — оставил нам страну. Так дай порулить пока под присмотром.

Я успел перед отъездом отправить адъютанта в Чернову. Тот был в курсе, чем занималась отдельная группа «Л». Как я был на них зол! Всего лишь нужно было приглядывать за Ждановым. И собирать материалы. Пока их у меня мало. Да, Хрущев в будущем всех чохом реабилитировал, но проблемы в Ленинграде были. Особенно у Кузнецова, что пытался перехватить кусок власти. И Жданов стоял у него на пути. Мне же пока не указали на личность, что спровоцировала его протеже на покушение. Эх, Андрей Александрович! Еще бы недельку. А так…Не могут в Союзе без клик. Сколько они нам народу попортили.

Чую, могу сегодня от Хозяина и вовсе не выйти. Мало зацепок. И заказчик неизвестен. И докладов ему не сделали. Ни одного! Сплошное палево. Хотя это не он. Наверняка Власик постарался. Жданов — второй человек в партии, что бы там кто ни говорил. Так что под подозрением сейчас я. И что делать? Оправдываться? Тогда точно оттуда не выйду. Нет, нужно наступать. А что мне терять по существу? Я уже два раза умирал. Потому так смело себя веду. Нужно обязательно успеть до некоторых событий. И с бомбой и ракетами