Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение - Ал Коруд

— На старом месте, форма одежды свободная. Через часик сможешь?

Ответ быстрый:

— Как скажешь.

Все. Коротко и по делу. Чем мне нравятся разведчики.

На работе у меня всегда есть запасной гражданский костюм, даже выбор из галстуков. Что и понятно. Иногда отсюда прямо в театр приходилось ехать. Оставив инструкции, спускаюсь к своему белому Хорьху, машина сияет и готова лихо разрезать московские проспекты. Охрана сразу отправляется на дачу, вдобавок им еще нужно заехать с «Арагви». Не с пустыми же руками встречать гостя. Полковник ждет, как и договаривались на углу улицы Коминтерна, у самого Кремля. Прохожие с любопытством смотрят на двух записных франтов в шикарной машине. Алексей часто выезжает заграницу, поэтому одет предельно модно. Ну пусть нас считают зажравшимися мажорами, но точно не высокопоставленными служаками. Обмениваемся ничего не значащимися фразами, наслаждаясь быстрой ездой. Патрульные мой автомобиль знают «в лицо», поэтому лишь козыряют вслед. Я даже временами наглею, подрезая и вытесняя остальных участников движения. Все не могу привыкнуть, что тут вместо знака поворота нужно гудеть. Постоянные звуки клаксонов немного раздражают. В итоге доехали до дачи за двадцать минут. В будущем такое возможно лишь составе правительственного кортежа.

Крохин ласково постукивает по крылу ладошкой.

— Это вещь! Завидую люто.

Я усмехаюсь:

— Пользуюсь положением. Пойдем, поедим, выпьем. Разговор не на сухую.

На веранде все уже готов. Шашлыки, зелень, соусы, лепешки, овощные закуски. Алексей достает из припасенного пакета вычурную бутылку.

— Французский, из крайней поездки привез.

Беру, изучаю этикетку и милостиво киваю:

— Это вещь!

Мы смеемся и разливаем по одной. Разговор никуда не торопится, так что успеваем перекусить и употребить чудесный коньяк двадцатилетней выдержки. Нет, в этой должности и возрасте есть определенные плюсы. Тебе покорны и такие напитки, и молодые девушки. Любого возраста и положения. Сказывали, что Абакумов заводил интрижки и с дочками «небожителей». Пока его память на этот счет помалкивает. Но иногда под утро всплывают незнакомые лица и имена. И что хуже всего, при каких обстоятельствах я их запомнил. Товарищ у нас был шебутной и моралью не особо заморочен. И вот последнее не есть гут. Наследил изрядно. Как бы это впоследствии не всплыло. Брежнев все-таки был более аккуратен.

— Рассказывай, чем старый товарищ помочь может.

Ну раз начали, то помчали!

— Мне Василевский нужен.

— Чего… — полковник внешней разведки ждал многого, но явно не такого.

— Необходимо с ним встретиться. Не при свечах. Дело у нас общее имеется, но хочется понимания. Фертштейн?

— Яволь, — меланхолично ответил Крохин, в будущем он возглавит Управление «С», нелегальную разведку. Дураков туда не берут.

— Ты, наверное, слышал, что мы задумали. Это я о борьбе с вражеской резидентурой в Прибалтике.

— Примерно.

Эх, скромен начальник первого отдела по Европе! Я же в курсе, что разведчики разных ведомств знакомы друг с другом и в порядке взаимопомощи общаются. Наверняка Судоплатов с ними пересекся.

Вот сейчас начну говорить важное:

— Нам необходимо будет взаимодействие с армией. Не с Булганиным же мне общаться?

Кривая ухмылочка мне понравилась, нынешнего министра Вооружённых Сил СССР в войсках недолюбливали. Это в следующем 1949 им снова станет военный — именно Василевский, пока его после смерти Сталина Жуковская камарилья не схарчит.

— Понимаю.

— Найди мне человека, через которого я смогу выйти на Александра Михайловича. Понятливого, чтобы растолковал ему суть момента.

Понимание наклевывается. Было бы проще, если бы разведка оставалась со мной, но ждать некогда.

— Через военную разведку получится выйти.

— Буду премного благодарен.

Мы еще перекусили, и Крохин решился.

— Виктор Семенович, стоит ли игра свеч? Вашу встречу заметят.

— И что? Мы пересечемся по делу. Не хочу наобум ломиться, потому что сам знаешь, какое отношение ко мне среди генералитета сложилось. А я всего лишь выполнял волю Самого. Вот и эта операция одобрена им. Хочешь еще чего-то спросить?

На самом деле Крохин человек непростой и талантливый. И связи у него в разведсообществе дай бог каждому. Потому в будущем о легендарном разведчике информации очень мало. Часть ее я почерпнул из откровений Питовранова.

— Да просто интересно узнать, только по этому вопросу ты хочешь к маршалу обратиться?

— Наливай, на сухую будет страшно узнать, — вот сейчас его проняло, уже не рад, что полез откровенничать с министром МГБ. — Можешь мне не верить, но нам нужно с Александром Михайловичем установить личный контакт. Потому что времена нынче, сам понимаешь, не самые простые.

Следующую рюмочку Крохин налил и выпил на редкость быстро.

— Ты что имеешь, ввиду, Виктор Семенович?

Голос вкрадчивый, в глазах испуг. Задело его. Так еще бы! Сам министр на что-то намекает.

— Не кипешуй, Алексей Алексеевич, ничего такого. Я могу честно сказать — мой меч всецело принадлежит Вождю. Но… время идет, мы не молодеем. Расклады наверху ты сам знаешь. Или хочешь ходить под рукой Пенсне и Маланьи? — рука разведчика сама тянется к бутылке, я ее крепко останавливаю. — Не боись, я тебя не подстрекаю, и нет тут жучков. Мы же карающий меч революции, нам нужно быть вместе. И не слушать тех, кто нас раскалывает. Понимаешь?

Вроде достучался. В этот раз полковник пьет компот и выдыхает. Это не провокация, а серьезно закидываемая удочка в его ведомство. Не получится с Молотовым, получится с подчиненными.

— Вот и в армии должны понимать, кто для них лучше. Я на большое место не претендую. Мне и своего хватает. Найдутся в Политбюро серьезные лица.

— Найдутся?

Вот это уже начало разговора. Кажется, доходит, что предложения не только от моего имени. И не планируется военная диктатура.

— Найдутся! Проверенные и верные товарищу Сталину.

В глазах собеседника появляется интерес. Там ведь тоже много думают. Разведке все эти бесконечные чистки уже испортили предвоенные годы. Ну были там предатели, но зачем всех подряд зачищать без проведения расследования? Нормального, без мордобоя и с фактами. Чертова политика мешала нам быстрее развиваться. В итоге прошляпили время начала войны и не подготовились. Я же предлагаю разведсообществу и армии взаимный нейтралитет. Покамест. Там видно будет. Это намного лучше возможной бучи. И пусть после «трофейного дела» мое имя пугало для генералов, для разведчиков я свой. Почти.

— Где удобно устроить встречу?

—