Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

очередному бурному мятежному периоду в своей истории. Чеченские тейпы мобилизовывали своих сторонников, активно вооружались, сплачиваясь вокруг своих лидеров. До «взрыва» оставалось совсем чуть-чуть по историческим меркам.

— Сюда, — их немногословный проводник показал в сторону высоких ворот из серого металла с фигурными узорами из гнутых прутков.

У ворот их встретил высокий горец в пятнистом камуфляже и автоматом на плече. Перегородив проход, хмуро спросил:

— Оружие есть?

Варенников развел руками. Капитан медленно вытащил из-за пазухи ПМ, держа его за рукоять.

Больше ничего не сказав, горец толкнул ворота. Створки распахнулись, и они оказались во дворе, где их уже встречали десять или двенадцать человек. Одни только мужчины, как и следовало ожидать. У молодежи за плечами автоматы. Взгляды жесткие, колючие, ни намека на дружелюбие.

Варенников узнал этого невысокого человека в аккуратной каракулевой папахе, едва только ступил за ворота. Во время своих многочисленных командировок он не однократно встречал этого человека. Они много раз беседовали, а один раз даже держали друг друга в прицеле автоматов.

Сейчас он еще не был тем, кто взнуздает мятежную республику. У него все еще было впереди — и пламенные проповеди перед тысячными толпами верующих, и первый бой с федеральными войсками, и вскинутое над головой зеленое знамя джихада, и десятки тысяч погибших единоверцев. Все это было впереди, если сегодняшняя встреча окончится ничем.

Честно говоря, генерал не обольщался. Им предстоял очень тяжелый разговор, и надежды на его благополучный исход было немного. Даже сама их встреча по-хорошему была чудом. Ведь, не в глаза, но в душе, оба уже считали друг друга настоящими врагами, просто не озвучив это вслух. Варенников для него был той же крови, кто много лет назад выселил горцев с их родных земель и отправил умирать в пустынные степи Казахстана. Горец для генерала был тем, кто вскоре объявит против Москвы священную войну правоверных мусульман против мира неверных. Все между ними уже было сложно и напоминало запутанный клубок, который было практически не распутать.

Сейчас Варенников имел в рукаве лишь два козыря — уважение и сила. Чтобы начать говорить, он должен продемонстрировать искреннее уважение к горским традициям и обычаям. Они должны почувствовать, что их считают не грязными варварами с окраины империи, а равными.

— Марша догиййла! — громко и четко произнес Варенников старинное чеченское приветствие, которое как нельзя лучше раскрывает горскую суть. Дословный перевод этого приветствия звучал примерно так — «живи свободным». — Мир вашему дому.

— Маршалла…

Хозяин дома выглядел удивленным, и даже не пытался скрыть это. Похоже, их первую встречу он представлял себе по-другому. Не иначе те, кто готовил их разговор, наговорили о Варенникове лишнего.

— Будем говорить? — генерал подошел ближе, смотря горцу прямо в глаза.

— Будем, — коротко ответил тот, сделав рукой приглашающее движение.

Варенников ответил кивком и пошел к крыльцу. У самой двери невольно замедлил шаг, когда почувствовал на себе чей-то ненавидящий взгляд. Повернул голову, и увидел невысокого парня лет шестнадцати — семнадцати, смотревшего на него так, что рука сама собой тянулась за отсутствующим пистолетом. Настоящий волчонок, который уже нашел себе первую добычу. Генерал в ответ с тяжелым вздохом отвернулся. Ведь, сколько еще таких волчат живет по горским селениям, в городах, сколько точно так же ненавидят русских соседей, сколько точно также лелеют эту ненависть. Словом, война уже была на пороге. Причем это была самая страшная война — война между близкими соседями, с которыми ты съел не один пуд соли и за много лет накопил множество обид.

Его провели в большую комнату с цветастым ковром на полу. Хозяин дома привычно опустился на корточки, и жестом предложил Варенникову сделать то же самое. Рядом с ними сели еще двое мужчин.

Их встречали не накрытым столом, и это говорило о многом. Они — здесь чужаки, которых не ждали.

— … Хм, похоже, все идет к тому, что скоро на эти земли придет война, — именно так начал разговор Варенников, зная, что в горах ценится прямота. — Погибнет много людей.

— На все воля Аллаха. Кому суждено погибнуть, тот погибнет.

Соглашаясь, Вареников в ответ кивнул. Действительно, а он в это уже много раз убеждался, от судьбы не уйдешь.

— Да, смерть все равно найдет человека, куда бы он не спрятался, но зачем ее торопить. Разве не лучше жить в мире, согласии, взаимопомощи? Зачем так звать в родные места горе и ужас? Всем вместе в одной большой стране так плохо жить?

Генерал прекрасно знал биографию хозяина дома, и пытался опереться на то, что ему дорого, на его светлые воспоминания.

— Я знаю, что в молодости ты много ездил по стране. Почти десять лет работал на стройках Нечерноземья и Сибири, — у горца при этих словах в глазах вспыхнуло удивление. — Бывал в разных городах Союза, видел, как они живут, как радуются, как печалятся, как растят детей. Наверняка, встречал на своем пути много хороших людей, завел настоящих друзей.

Взгляд у мужчины затуманился. Похоже вспоминал то, что было очень давно.

— Ты видел, что мы все разные. В Сибири люди одни, на Урале другие, в Калининграде совсем непохожие на тех и других. В Чечне, Дагестане и Украине все точно также. Мы все разные и все живем вместе, но разве это плохо? Разве кто-то из нас человек второго сорта? Почему ты хочешь все это разрушить? Объясни мне.

Варенников сейчас не хитрил, ни юлил, пытаясь загнать собеседника в логическую западню. Он совершенно искренне хотел разобраться, понять глубинные причины, толкавшие его и стоявших за ним людей к кровавому противостоянию. Ведь, дело не могло быть только в старых обидах, тянущихся еще со сталинских времен. Здесь явно было еще что-то, а может не одно оно…

— Хаджи, этот гяур слишком много болтает! — сидевший рядом с хозяином дома мужчина, только что бросавший на Варенникова мрачные взгляды, одним махом вскочил на ноги. — Какое его де…

Хозяин дома резко поднял руку, и горец вмиг замолчал.

— Сядь, и не позорь меня. Не хватало еще, чтобы ты оскорбил гостя в моем доме, — услышав это, мужчина сильно побледнел. — Выйди на улицы, если тебе не хватает выдержки! Иди, немного проветрись!

Тот, пятясь спиной, добрался до двери, и тут же исчез за ней. Затем хозяин дома посмотрел на другого горца, и он, коротко поклонившись, то же вышел из комнаты. Значит, будет откровенный разговор.

— А