Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

– Это слёзы счастья, – возразила, шмыгнув носом. – Я тоже тебя люблю, ещё с тех пор, как тебя Ангел крестом долбанул. Сразу же и поняла, что ты судьбинушка моя.

Клим хмыкнул:

– Меня ведьмы не остановят! Не надейся, окольцую тебя, и будешь только дома пить, – он поцеловал каждый пальчик на моей правой руке, особенно остановившись на безымянном.

Я чувствовала, как от этих ласк меня накрывает нежностью, но всё ещё пыталась возразить мужчине:

– Ты просто ещё не в курсе, что клятвы, данные кровью, нельзя нарушить.

– Я найду способ, ты же меня знаешь.

– Я этого даже немного боюсь. Если в обмен на тебя ведьма сможет остановить демона, убийства и панику духов в Городе – это же хорошо. Это же сохранит много жизней. И будет вполне справедливой платой за спокойствие Города.

– Эта старая карга и так нам поможет. Завтра пойдём к твоему дракону. Вытрясем из него подробности прошлого боя. Одного демона убил, победит и второго. На крайний случай у меня священник есть знакомый, он нам без очереди постовые машины освящает. Позовём, макнём с головой оставшегося в живых Боярова и его домработницу, и дело с концом.

Я не выдержала и рассмеялась, смешивая слёзы с улыбкой.

Я потерялась в эмоциях.

Счастье от признания Клима, наше единство в работе и разница в мироощущении почти затмили страх потерять любимого человека.

Почти, потому что если его не заберёт ведьма, его попытается убить демон. А рогатый уже был близок к цели.

Поэтому ночь эта прошла как последняя в моей жизни. Я никогда не была так требовательна и податлива одновременно, пытаясь испытать все виды чувств за оставшиеся часы нашей близости. Исследовала тело Клима вплоть до мизинца на левой ноге, выяснила, что он до безумия боится щекотки и тут же от неё возбуждается.

А для себя открыла, что мне очень нравится подчиняться приказам моего мужчины. Когда ты сама для себя выбрала единственного, то выполнять его желания, даже самые спорные, становится наслаждением.

Мы несколько раз сходили в душ, возвращались и снова не могли насытиться друг другом.

***

Проснулась я только к обеду, будильник был отключен, Клим под боком отсутствовал, мужские вещи тоже.

Не найдя ковбоя на кухне, я отыскала Феофана. Вместо привычного приготовления завтрака нахохлившийся домовой прятался в ванной за стиральной машиной.

– Что с тобой, Фео? – удивлённо вытащила его из западни. Места между стеной и машинкой было мало. А домовой был раза в два толще обычного кота. – Где Клим?

– Утопал твой благоверный, – прошипел Фео, распушив хвост, выпустил когти и впился мне в руку. – И кулон твой забрал. А тебе вчера подлил корвалола с валерианой в водку, чтобы ты сегодня спала крепче.

Я тут же домового выпустила на пол, схватила хлоргексидин, чтобы обработать рану.

Но замерла, до меня медленно доходил смысл сказанного домовым.

– Зачем? – спросила, не обращая внимания на то, что на пол упали первые капли крови. Когти у Феофана тоже были в два раза больше, чем у обычной кошки.

– Судя по всему, твой рыцарь решил сразиться с демоном самостоятельно.

Чувствуя, как злость поднимается со дна организма и кружит голову, прикрикнула на домового:

– Ты почему меня не разбудил?!

Феофан упёр руки в боки и не менее громко крикнул в ответ:

– Твой Клим – настоящий древний. Он меня так прижал, что я два часа за стиралкой отсиживался. Чуть не развоплотил, когда я кулон не захотел отдавать. Пришлось показать, где хранится, и отпустить.

– То есть он всего три часа, как ушёл?

– Да. Наверное… Примерно. И пусть не возвращается! – Феофан погрозил в сторону двери небольшим, но увесистым кулаком. Он вновь принял вид деда в красной рубахе и штанишках, клок бороды у него был выдран, а волосы на голове изрядно растрёпаны.

– Я тебе дам так о будущем хозяине говорить! – замахнулась на домового.

– А… и маленькие Василисушки будут? – с надеждой вопросил, мигом меняясь в лице Феофан.

– Будут, если не убьют его раньше времени.

– Охохох, как знал, что отпускать нельзя. Что ж творится, Василисушка?

– Рану помоги обработать. И чаю мне завари крепкого, а то голова кружится.

Феофан засуетился, подавая ватный диск:

– Это потому что не отдыхаешь совсем ты, милая. Кушаешь плохо. Свою траву и то жевать перестала! Спешка к добру не приводит.

Пока я носилась по квартире, в панике собирая зачарованные монеты и амулеты, сломала каблук на сапогах и опрокинула стол. Не спрашивайте как, сама в шоке от силы, проснувшейся в моём миниатюрном, тренированном теле.

Домовой, глядя на мою панику, торжественно изрёк:

– Если ковбой выживет, я его три месяца овсянкой без соли и сахара кормить буду, чтоб знал, изверг, как девочку мою волновать!

– Лучше пшёнкой! Сырой! – уже выпрыгивая в одном сапоге в коридор, крикнула Феофану

Злость на Клима прямо душу разъедала. Куда ушёл? Зачем забрал кулон? Решил в рыцаря поиграть? Не нужен мне герой в доспехах средней прожарки. А в том, что он демона победить не сможет, я была уверена.

Найти – легко. Клим чуть ли не носом зарывается в любую загадку. Но потусторонние явления – не обычные преступники. А я ему ещё не всё рассказала про меры воздействия на духов. Хотя, судя по Феофану, ковбой прекрасно самообучается.

Пульс снова участился. Запах миндаля усилился.

ГЛАВА 23. Совесть есть? А если найду?

ГЛАВА 23. Совесть есть? А если найду?

Клим.

Проснулся как от толчка. Сердце бешено колотилось, гоняя кровь нервно и рвано. Что-то происходило вокруг, пахло миндалём и тревогой. Василиса, свернувшись калачиком, замоталась в одеяло так, что только нос торчал.

Оказалось, звонил телефон. И звонил даже не слон, а просто неизвестный номер. А с некоторых пор у меня на них аллергия, уж лучше с банком поговорить о том, что не буду я брать кредит, чем опять с ведьмой препираться. Быстро вышел в коридор и с опаской ответил:

– Слушаю.

– Клим, это Тамара. Мне нужна ваша помощь, – голос предсказательницы нервный, говорит шёпотом. – Мне кажется, что Павел сошёл с ума.

– Где вы?

– В салоне.

– Павел рядом?

– Нет. Он вышел, сказал, что за кофе. Но Павел