Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

На Рубинштейна не рисуют граффити даже во дворах, вся улица забита ресторанами и кафе. Вывески и реклама красуются на столбах, дверях и даже урнах. Но сегодня напротив моего дома на стене, покрытой лепниной восемнадцатого века, проступил рисунок мужчины, отрывающего голову рогатому демону голыми руками. Тона исключительно чёрно-серые, с кляксами и подтёками – любимая палитра Города.

Туристы останавливались, чтобы сфотографировать искусную работу неизвестного художника.

– Спасибо! – прошептала тихо, прикоснулась к стене. – Я тоже верю, что Клим справится, но хочу помочь ему. Покажи, где он.

От фигуры мужчины отделилась тень, чуть сжалась, потекла по выступающим барельефам и превратилась в череду прямоугольников разных оттенков серого.

Город давал подсказку, но не очень понятную:

– Поезд? Электричка? Товарняк? Спальный район? – нахмурилась я, пытаясь постичь значение символов. Пересчитала. Всего четыре. На каждом прямоугольнике появилась масть: треф, черви, пики, буби.

– Казино? Так их же запретили!

Карты поблекли. Рядом с ними округлился шар на маленьких изогнутых ножках, в котором заклубился туман.

– Предсказательница! Салон магии!!! – радость узнавания вырвалась из меня громким вскриком. Прохожие метнулись в стороны, обходя мою странную персону по проезжей части.

Одного ротозея чуть не сбила чёрная ауди, машина резко затормозила рядом со мной, попутно обдавая брызгами грязи, опустилось стекло, и до меня донёсся приятный мужской голос:

– Чего мёрзнешь, красавица? Подбросить?

– Ты каким здесь… – чуть не выругалась, узнав своего тренера Дмитрия. И тут же насторожилась: – Следишь за мной?

– Ты пропускаешь тренировки, в бар не ходишь. Я волнуюсь, – брюнет частично высунулся из автомобиля, являя свою миловидную физиономию окружающим. Димка постригся, выбрив с левого бока на виске молнию. Ему шло.

– Радоваться надо, у меня мужчина появился адекватный.

– Так уж и адекватный? – в тоне Димки скользнула привычная язвительность. Наша дружба в последнее время держалась на обоюдных подколках.

Димка – ловелас и собственник. Дам, игнорирующих его, любит больше всего на свете.

Неудивительно, что, как только я перестала появляться в спортзале, у него сработал инстинкт охотника. В другой раз я бы порадовалась возможности поиздеваться над парнем, бросившим меня и Надьку ради пышногрудой губошлёпки, но сегодня было не до этого.

– Ладно, подвези до Марата, будь другом. Тут пять минут ехать, – решив, что так будет даже быстрее, забралась в машину и пристегнулась.

– О чём вопрос! Всё равно хотел с тобой поболтать.

– То есть ты меня ждал?

Только в салоне обратила внимание на несколько дёрганые движения мужчины и бегающий взгляд. Несмотря на холод, Дмитрий был одет только в белую борцовку, открывающую накаченные мышцы. Вроде не мёрз, но при разговоре изо рта у него вырывался пар, будто вокруг стоял двадцатиградусный мороз.

– Тебе просили передать, – Дмитрий положил мне на колени прямоугольную коробочку, перевязанную красным бантом.

Нехорошее предчувствие кольнуло изнутри. Но Димка уже завёл машину.

Центр Города, что может случиться?

И я потянула за ленту, игнорируя предчувствие.

Внутри лежал сложенный пополам лист бумаги. Осторожно достала и развернула. Красивым каллиграфическим почерком на листке было выведено пророчество сфинксов, которое я лично записала два года назад и сдала в архивы СМАКа:

Когда крысы станут умнее людей,

Когда Город замкнут в кольцо,

Прольётся кровь видящих,

Забывших заветы отцов.

Соединится медь и золото,

Освобождая нетленный дух,

Который вытеснит из тверди Города

Бесполезных человеческих мух.

– Кто просил? – уточнила, сглотнув горькую слюну.

Я никак не могла сообразить, откуда у моего тренера оказалась эта бумажка. Я обычно набираю текст на компьютере, писать от руки – это такая древность, что мы даже заявления на отпуск в СМАКе только подписываем, вручную ничего не заполняем. А тут ещё и такой красивый почерк! И если задуматься, то очень подходило предсказание под сложившуюся ситуацию и вырвавшегося духа.

Вот только сфинксы плодили предсказания, как кролики потомство в разгар весны. В основном это были пространственные размышления о будущем, которые сбывались раз в пятилетку и то по большим праздникам. Однажды утку над городом предсказали – сбылось. Очередной художник надул резиновую жёлтую трёхметровую инсталляцию над Невским проспектом и закрепил на крыше, чем несказанно напугал петербуржцев и порадовал туристов. Неделю потом успокаивали Город, он обиделся и подрядил чаек обдристывать всех прохожих на набережных. А набережных в Городе ой как много, а чаек ещё больше!

И, да, про медь и золото – это про наши с Климом кольца, а кровь «видящего», видимо, про ранение Клима.

Пока эти мысли роились в голове, Димка резко двинул меня чем-то тяжёлым.

Я ойкнула, в глазах потемнело, и услышала расплывчатое пояснение:

– Его зовут Павел, хороший парень. Он сказал, что ты должна умереть, если не хочешь со мной быть.

Последним усилием воли я направила угол падения в сторону водителя, навалилась на ручку передач, переключая машину на задний ход, обрадовалась, поняв, что ауди пришла в движение. Но тут же получила второй удар и потеряла сознание.

***

– Опять нажралась, ходют и ходют с утра пораньше, – презрительный голос бабы Глаши вытянул из небытия и обидно резанул по гордости. И было-то всего пару раз! Чего она прицепилась, любительница подъездных скандалов?

Баба Глаша у нас собирала свежие сплетни в самом их зарождении. Особенно ей нравилось перемывать косточки незамужним обитателям дома, которых было всего шестеро. Я, ещё четыре самодостаточные одинокие женщины и один престарелый ловелас, с которым сама же баба Глаша была в особых контрах, потому что во времена СССР с ним зажигала на танцполах.

Вообще дом у нас великолепный, на последнем этаже живёт композитор с тремя детьми, на первом – кладоискатель, причём успешный. И я бы с удовольствием побольше поведала о своих соседях, если бы не головная боль и подозрительная активность мужчины, тащившего меня домой.

Я ведь действительно решила, что немного перебрала, я же, когда выпью, чудить начинаю и мир спасаю от несправедливости.

Но мужчина прислонил меня к стене и принялся шарить в моей сумочке, явно ключи искал.

Как только Дмитрий открыл дверь, грёзы развеялись, я тут же вспомнила о записке, машине, салоне и Климе, но моё тело уже втащили в коридор и заперли в собственной квартире.

На всякий случай притворилась, что ещё не совсем пришла в себя, но переместилась спиной к двери, чтобы перекрыть пути к побегу.