Книга вины - Кэтрин Чиджи

Мы просунули руки в лямки рюкзаков и направились вниз. Я уже начал жалеть, что так объелся, пока мы спускались, меня немного подташнивало, и с каждым шагом все, что я проглотил, тряслось в желудке. Мы прошли мимо портрета первых жителей этого дома: мать разрешает девочке встать на стол, накрытый к чаю, мальчик в платье удерживает охотничью собаку, отец положил руку на голову другого мальчика в платье. В камине под мрамор пляшет настоящее пламя. На этот раз мы потрогали крылья грифона, гладкие, как стекло.

– Может, возьмем колючий конструктор? – предложил Лоуренс. – И “Мону Лизу”?

Мы переглянулись. В Маргейте у нас будет столько дел, что нам не понадобятся старые игрушки, из которых мы давным-давно выросли. Мы будем купаться, играть на пляже. Бродить по Ракушечному гроту. Глядеть на призрачный дом-корабль “Куин Мэри” с наступлением темноты, гадая, не уплывет ли он в море. Наблюдать, как мотоциклисты едут по Стене смерти – задом наперед, боком, без рук, – и, возможно, даже тренироваться ездить по ней сами. Мы познакомимся с другими детьми в Большом приюте, встретимся с мальчиками из “Капитана Скотта” и вспомним все забытые имена. Будем закапывать друг друга в песок.

Но с другой стороны, хуже ведь не будет, если взять наши старые вещи? И место есть.

Лоуренс положил конструктор в свой рюкзак, а я “Мону Лизу” в свой.

И вот мы были готовы.

Мы ждали в главном холле, примостившись на нижней ступеньке лестницы. Мы видели себя в одном из старых темных зеркал, наши отражения были мутными и нечеткими, будто погруженными в грязную воду.

– Сколько времени нам ехать? – спросил Уильям.

– Думаю, несколько часов, – сказал Лоуренс.

– Может, и больше, если мы будем останавливаться, чтобы забрать других детей, – сказал я.

На столике прямо перед нами стояла одна из плоских ваз Дневной мамы. В ее основании находилась подставка для икебаны – диск с металлическими шипами, которые поддерживали стебли в вертикальном положении. Она напоминала деталь колючего конструктора, только гораздо прочнее и острее. Обычно ее не было заметно.

Мы молча сидели с рюкзаками за спиной и ждали. Воздух в доме, казалось, сгустился вокруг нас.

Утренняя мама наверняка готовит нам обед с собой, чтобы взять в фургон, решили мы. Должно быть, она на кухне.

В четверть одиннадцатого – хотя до начала ее смены было еще долго – Дневная мама спустилась вниз с нашими подушками.

– Возьмите их, – сказала она. – Так будет удобнее. Приятно иметь при себе что-то знакомое, правда же? Смотрите, я надела чистые наволочки.

Она держала подушки за серединки, прижимая к груди, и всхлипнула, когда протягивала их нам. Мы не знали, что сказать. Над нами, в северном крыле, зазвонил телефон. Подушки пахли свежим воздухом, и мы облокотились на них, пока ждали.

Потом наверху лестницы появилась Ночная мама, и мы забеспокоились, что разбудили ее, что она начнет ворчать и запишет нас в “Книгу вины”, – но мы же не бегали и не вопили как сумасшедшие. Она прошла между мной и Уильямом, задев полой атласного халата мою щеку, и прошептала что-то на ухо Дневной маме. Оглянувшись на нас, Дневная мама последовала за ней на кухню.

Вообще, сказал Лоуренс, логично, что Ночная мама пришла попрощаться, пусть и в такой неподходящий час, она же знала нас всю нашу жизнь.

Да, кивнули мы. Всю нашу жизнь.

И теперь, собираясь в Маргейт, мы чувствовали себя великодушными – даже благородными – и готовы были позволить матерям обнять нас, если они захотят, поцеловать в лоб и сказать, что они так бы нас и съели.

Но уже почти половина одиннадцатого, и где же они? Вдруг фургон уже подъехал к воротам, а там никого нет, чтобы его впустить? Я подошел к двери и выглянул наружу, чтобы убедиться, что мы его не прозеваем. Фургон всегда был очень пунктуальным.

В какой-то момент мы услышали громкие голоса, доносившиеся с кухни, – нам показалось, что Утренняя мама перекрикивает Дневную, хотя мы не были уверены. Потом все стихло.

– Может, нам взять что-нибудь почитать? – предложил Лоуренс. – “ЛОЗ – ОРЛ”, потому что там есть “Моллюски: водные и сухопутные виды”? Или “ОРН – СЕЧ”, потому что там “Птицы морского побережья”?

– Разве в Большом приюте не будет “Книги знаний”? – спросил Уильям.

– Обязательно будет, – сказал я. – Может, и другие книги тоже.

– Другие книги? – переспросил Лоуренс.

– Какие еще книги? – подхватил Уильям.

– Не знаю. Что-нибудь из Шекспира, чьи произведения отличаются легкостью и небрежным изяществом, присущими всем шедеврам. Или… или Джеймса Джойса, который известен стилем, иногда граничащим с невнятицей. Мы ведь не знаем, как там все устроено, правда?

И мои братья согласились: мы действительно не знали.

Лоуренс снял рюкзак и еще раз проверил, не забыл ли он взять зубную щетку. Уильям встал и принялся трогать подставку на дне вазы для икебаны, надавливая на шипы и изучая следы, которые они оставляли на его пальцах.

– Осторожно, – сказал я. – Ты поранишься.

Наши матери вернулись в главный холл, и Утренняя мама откашлялась:

– Похоже, планы изменились. Похоже, одна семья в Эксетере – супружеская пара – заинтересована во встрече с вами.

– Но мы едем в Маргейт, – возразил Лоуренс. – Эксетер совсем в другой стороне.

– Да. Боюсь, Маргейт придется отменить.

– Вы не можете его отменить! – выкрикнул Уильям. – Сейчас наша очередь!

Теперь он держал подставку в кулаке, вдавливая шипастую сторону в ладонь.

– Я знаю, что это обидно, – сказала Утренняя мама.

Дневная и Ночная мамы стояли по бокам от нее, и у них у всех было одинаковое выражение лица: да, обидно, но ничего не поделаешь.

– Дело в том, что у нас есть брошюра. – Лоуренс достал ее из рюкзака и показал им. Мальчик, сжимающий горло лебедя, и другой мальчик, по шею зарытый в песок. – Видите? Тот, кто получает брошюру, отправляется в Маргейт. Вот как это работает.

– Я знаю, как это работает, но Маргейт отменяется. По крайней мере, на данный момент.

Мы не могли в это поверить. Уильям так крепко стиснул подставку для икебан, что на ладони у него выступила кровь, но он как будто не замечал. Он по очереди смотрел на каждую из матерей, ожидая объяснений.

– Твоя рука, – пробормотал я, и он взглянул на кровь.

Утренняя мама вздохнула:

– Это было обязательно, Уильям?

Она достала из кармана своего халата носовой платок и протянула ему.

– Видите ли, мы получили сообщение от министра, – сказала Дневная мама. – Она только что разговаривала с Ночной мамой.

Мы слышали звонок, так что, видимо,