Пятнистый - Валерий Камнев

Жёлтое Дерево тоже никуда не пойдёт. Так же, как Добрая, Лёгкая и Бабочка. Нить с тоской глядит на маленького сына, и нехотя остаётся на стоянке.

Искру я беру с собой, хоть жене больше по душе остаться вместе с Шумящей Водой. Но нельзя стесняться её. Тем более, Лисица тоже пойдёт с нами, и в случае чего подбодрит мою женщину.

Грынк в своём лучшем ритуальном наряде сурово осматривает собравшихся. Какое-то мгновение он задерживает взгляд на Искре, но молчит. Наконец вождь решает, что род выглядит более-менее достойно, и командует следовать за ним.

Место сбора — широкая безлесная вершина горы, примерно в паре километров от стоянки. Рода медленно сходятся, занимая места так, чтобы оставить свободным участок луга. На нём, в вышитой кожаной рубахе и высоком головном уборе из лисьей шкуры, стоит торжественный и спокойный Хозяин Мамонтов.

Остальные шаманы рядом с ним. Пляшущий Волк, Помнящий Всё и Белое Облако, одеты в такие же рубахи, как и у Грынка — с изображением Белого Цветка.

Охотники обмениваются приветствиями. Женщины большей частью молчат. Но взоры многих из них обращены на Искру. Заодно достаётся Лисице, но к чести женщины, она ведёт себя так, словно всё нормально. Я очень рад, что случайно встретил её. Поддержка Лисицы играет для моей жены колоссальную роль.

Грынк занимает место среди шаманов. Наверняка, вождь преисполнен гордости, хоть и старается выглядеть невозмутимым. Но я-то вижу — он ничуть не ровня для остальных Слышащих.

Четвёрка шаманов разводит костры, пока Хозяин Мамонтов молится солнцу. Потом Худой Медведь торжественно приносит шкуру мамонтёнка, и старик с достоинством принимает её. Хозяин Мамонтов набрасывает тяжёлую шкуру, и заводит заунывную протяжную песню.

Голоса подхватывают её. Очевидно, напев знаком всем, кроме меня и Искры. Тут Хозяин Мамонтов издаёт жалобный трубный звук, и принимается носиться вокруг костров, изображая то бегущего, то пляшущего зверя. Напев не умолкает, всё ускоряясь, и Хозяин Мамонтов, вконец завертевшись волчком, поднимается на дыбы, вскидывая руки, будто ноги зверя, и из его груди вырывается дикий крик.

— Великий Отец услышал нас! — важно произносит Белое Облако. — Он приведёт стада Большеухих к ловушке и подарит нам много хорошего мяса!

Одобрительные крики звучат со всех сторон. Охотникам не терпится поскорее добыть зверя. Вяленое мясо осточертело каждому, и теперь все дружно выражают радость. Великий Отец должен помочь в очередной раз. Хозяину Большеухих тоже достаются похвалы, и старик искусно изображает неловкость, будто не видит в своей работе ничего особенного.

Кто-то расходится сразу, кто-то общается со знакомыми или родственниками. Лисицу и Искру обступают женщины из рода Живущих на Равнине. Среди них подруги Лисицы, но меня настораживает женское внимание к Искре. Не удивлюсь, если они, подобно Лёгкой, принимают её за умелую колдунью. Чем больше я наблюдаю, тем больше уверяюсь в этом. Но вмешиваться нельзя. Женщин всё равно не разубедить.

Хозяин Мамонтов с удивлением смотрит на меня. Неужели Грынк не рассказал ему о безносой заранее? Это непохоже на вождя.

Я делаю вид, что мне безразличен его интерес, хотя в глубине души жалею, что привёл Искру на ритуал. Наверное, лучше было бы оставить её на стоянке.

Но глядя на её улыбающееся лицо, отгоняю плохие мысли. Искре очень не хватает общения. Уж если ей не нашлось места среди наших женщин, пусть хоть с подругами Лисицы почувствует себя полноценной. Искра неподдельно радуется, когда не обращают внимание на её увечья.

Мы возвращаемся на стоянку и принимаемся жить в ожидании радостного известия. Сторожа ловушки оповестят, когда стада появятся на плоскогорье.

Подъем был ранним утром, словно по тревоге. Запыхавшийся подросток прибежал сломя голову, и переводя дух, сообщил — Большеухие Звери пришли!

Вместо расслабленной атмосферы на стоянке закипели лихорадочные сборы. Загонная охота касается всех, кроме маленьких детей и беременных на позднем сроке. Остальные идут к ловушке, прихватывая всё необходимое.

Луки сегодня не в счёт. И у меня, и у Искры только тяжёлые копья и обсидиановые ножи. Жена идёт с оружием, как настоящий охотник, а остальные женщины тащат сшитые из шкур покрывала. Даже Солнечный Луч участвует в охоте. Он старается держаться неподалёку от нас, и очень опасается мамонтов. Наверное, мальчишка уже сталкивался с ними.

Каждый род идёт своим маршрутом. Ловушка для мамонтов представляет собой длинный коридор, ведущий прямиком к обрыву. С одной стороны тянется природная каменная гряда, а с противоположной — сложенные в незапамятные времена груды камней, с большими или меньшими промежутками, за которыми нам и придётся залечь в ожидании толстокожих.

Места распределяет Белое Облако, ведь сам Хозяин Мамонтов уже далеко отсюда. Белое Облако толкает короткую речь о нашей храбрости, и выделяет нам место, считающееся почётным — у левого края коридора, почти вплотную к обрыву, за грудами сложенных камней.

Эта позиция мне не нравится сразу. Здесь, у обрыва, просто колоссальный риск оказаться под копытами стада. Я гляжу напротив, где занимает места род с Плящущей реки, и уверяюсь, что шаманы выделили худшие позиции тем, кого не так жалко.

Коридор длинен, и приходится растягивать ряды, чтобы не оставлять пустого пространства. Грынк сам расставляет нас, по каким-то своим соображениям, и Искра оказывается левее меня. Между нами — Тапир. Правее меня — Рождённая Весной, а ближе всех к пропасти находятся вождь, Камень и Волчий Человек.

Короткая команда, и мы ложимся наземь, укрываясь вытертыми шкурами с головой. Наши копья сегодня почти бесполезны. Задача лежащих в засаде — вспугнуть зверей и направить к пропасти. Где-то там, неподалёку от начала коридора, не видимое за неровностями местности стадо. И там же его собирается подманить Хозяин Мамонтов и увлечь за собой в каменный коридор. По пути старик должен свернуть влево, за одну из каменных куч, а стадо толстокожих пронестись дальше и улететь вниз.

Время тянется долго. Лежать под шкурой противно. Она разогрелась на солнце и воняет зверем. Я не могу видеть, и весь обращаюсь в слух, но пока ничего не происходит.

Издали долетает едва слышный звук. Потом снова и снова, всё приближаясь, а следом призывно трубят мамонты.

Теперь жалобный призыв раздаётся неподалёку. Наверное, шаман имитирует заблудившегося детёныша, мамонты трубят на разные лады, и слышится гул приближающихся животных.

Шаман уже в коридоре. Я понимаю это по очень близкому призыву. Мамонты тоже недалеко. Они в коридоре! Топот гигантских ног доносится справа, и загонщики взрываются пронзительными воплями.

Кричать начинают, когда последний из зверей минует начало коридора, и каждый