Пятнистый - Валерий Камнев

— Но зачем Подводным Людям скрывать следы? — Хранящий Огонь никак не сообразит. — Ты думаешь, Плывущий Олень брал одну из женщин Подводных Людей?

Ропот проносится среди охотников. Невиданное дело — вступить в связь с живущей под водой колдуньей.

— Я думаю, — отвечает дядюшка, — что Плывущий Олень брал одну из женщин твоего рода.

— В моём роду нет дурных женщин!

— Но к кому-то же он приходил?

— К Подводным Людям! — убеждённо произносит Хранящий Огонь. — Он брал их женщину и за это они убили его!

Версия блестящая. А главное, Хранящий Огонь истово верит в такую возможность.

— Ты прав! — говорит Видящий Тень. — Кто из женщин Большеухих решился бы прийти сюда под таким дождём? А Плывущий Олень? У него в шатре лежала женщина, а он захотел вымокнуть насквозь, чтобы взять другую? Нет, ты прав — это большое колдовство! Наверное, Подводной Женщине нравится дождь. Она и позвала Плывущего Оленя. Околдовала его! А её мужчина застал их вместе!

— Да! — кивает Хранящий Огонь. — Так и было!

Волчий Человек в явном меньшинстве, ведь судя по одобрительным репликам других охотников, многие согласны с версией о Подводных Людях. Но дядюшка всё же произносит, обращаясь к Хранящему Огонь:

— На твоём месте, я бы проверил женщин своего рода. Вдруг, одна пропала. А может, мужчина побил её…

— Женщины Большеухих не ходят к чужим охотникам! — вспыхивает вождь. — Не смей говорить так!

Грынк вмешивается, увещевающе говоря:

— Если здесь колдовство, то надо позвать Хозяина Большеухих. Он мудр и сразу поймёт, что случилось.

Хранящий Огонь нехотя соглашается, и Живущий Один отправляется звать шамана. Наш Слышащий не решается принять какую-то из версий, справедливо опасаясь конфликта.

Шаман не торопится. Наверное, специально подчёркивая свою значимость. Но вот наконец на тропе появляется его невысокая фигура, а следом долговязый Худой Медведь. Чуть позади бредёт большая группа охотников. Каждому из Большеухих захотелось поучаствовать в расследовании.

Шаман подходит, щуря хитрые глаза. Он успевает оценить каждого из собравшихся. Потом обменивается приветствиями с Грынком, и выслушивает версию о Подводных Людях.

На его лице не прочитать эмоций. Старик выглядит лениво и рассеяно, но это далеко не так. Шаман решает узнать другие мнения, и Волчий Человек высказывается, под неодобрительные возгласы охотников из рода Большеухих.

Шаман изучает следы, не отдавая видимого предпочтения версиям. Наверное, в его голове происходит борьба выбора — разыскать виновного, покрыв позором свой род, или же принять удобную версию о Подводных Людях. Когда шаман выпрямляется, придавая себе торжественный вид, я понимаю — сейчас Подводные Люди будут назначены виновными.

— Каждый знает — нельзя брать чужую женщину! — негромко произносит старик, но все умолкают, прислушиваясь к его спокойному голосу. — Охотник не должен забывать об этом. Долг мужчины — поступать по велению разума. Но иногда охотники забывают. Их манит принадлежащая другому, и они оскверняют обычаи. Это дурно. Подводные Люди коварны, но сегодня не их вина, — при этих словах Волчий Человек оживляется. — Охотник из рода с Большой реки позабыл об осторожности. Он взял чужую. Не одну из нас. Женщину Подводных Людей. Они покарали его согласно обычаю. Но можно ли винить их за это? Они поступили справедливо.

Ещё пару минут шаман толкал речи, а я смотрел на него. Бесспорно, Хозяин Мамонтов ни капли не верит в свои россказни, но не собирается прилюдно искать истинного виновника. Хотя, возможно, оказавшись на своём стойбище, попробует разобраться в ситуации, не вынося результаты расследования за пределы рода.

От мести Подводным Людям решено было отказаться, и нам предстояло забрать труп Плывущего Оленя для похорон.

Камень, Грынк, Волчий Человек и Твёрдая Рука понесли тело на растянутой шкуре. Я шёл за ними, испытывая настоящее облегчение. Ведь раньше не мог и подумать о возможности такой дикой версии. Я-то хотел перевести подозрения на род Большеухих, или же на недовольных охотников, жаждущих руки Весеннего Цветка. Подводные Люди мне как-то не приходили в голову. А зря…

— Плывущему Оленю не повезло, — говорит Эль-ыт, бредя рядом со мной. — Только вчера мы отнесли выкуп. Он был счастлив.

— Не повезло, — согласно киваю.

Радости от убийства охотника я не испытываю. Меня бы вполне устроило, если бы он просто отпустил Вэл-юу, и спокойно жил с новой избранницей. Возможно, с ней он мог сойтись характерами.

Жёлтое Дерево намазала лицо сажей и негромко причитает. Её окружают женщины стоянки, позабыв о розни. Узнав, что Плывущий Олень брал женщину Подводных Людей, все без исключения открывают рты. Впрочем, одно исключение есть. Искра только изображает удивление.

Покойника предстоит обрядить в лучшую рубаху и собрать ему дорожную сумку в Долину Теней. В километре от стоянки мы строим помост из жердей на громадном дубе, и после прощальных песен, поднимаем туда мёртвого охотника. Жёлтое Дерево рыдает, никак не решаясь уйти, и Лисица вместе с Колючкой силой уводят её.

— Трудно придётся ей, — произносит Грынк, обращаясь к Волчьему Человеку. — Жёлтое Дерево слабая и некрасивая. Никто из мужчин не захочет взять её. Но Плывущий Олень был хорошим охотником. Надо сделать так, чтобы его сыновья не голодали.

Дядюшка согласно кивает, и говорит:

— Ты знаешь, что Подводные Люди здесь ни при чём. Большеухие убили его. Их Слышащий и Хранящий Огонь просто не захотели позора.

— Наверное, ты прав, — нехотя отвечает вождь. — Но нам не стоило искать ссоры. Плывущий Олень сам виноват. Брать чужую женщину нехорошо.

Грынк вдруг задумывается, ещё раз взглянув на Вэл-юу, и оборачивается ко мне. От его внимания становится неприятно.

— А ведь ты взял выкуп за Шумящую Воду! — произносит Слышащий.

— Взял.

— Когда она уйдёт в другую семью, кто станет помогать твоей женщине нести шатёр?

— Лисица, наверное, — пожимаю плечами. — Они подруги.

— Ты бы мог взять вторую женщину, — испытующе смотрит Грынк.

— Нет, — морщусь. — Зачем? Искра справится сама. Она крепкая. Тем более, я не хочу отдавать шкуру, а другого выкупа у меня нет. Если и возьму вторую, то не сейчас.

— Выкуп… — ухмыляется вождь. — Он не всегда нужен. Можно взять вдову.

— Нет! — изображаю ужас. — Может ещё Добрую с тремя детьми? Не пугай меня. Я лучше пойду за львом.

Волчий